Мать твою, да! Именно ради этого! Потому что эти несколько минут, скорее всего, будут... черт, лучшим из того, что я когда либо испытывала. Я просто знала, что именно так оно и будет. Судьбоносный сногсшибательный секс. И, черт меня подери, но я хотела. Я ужасно хотела этого.

Но была ли я готова рискнуть привязаться к Себастиану из за того, насколько хорошо он трахается, только чтобы он отправил меня паковать вещи сразу, как только насытится? Просто, если даже того, что было у нас с Майклом, не хватило, чтобы удержать его верность, то каковы шансы, что такого мужчину, как Себастиан, я удовлетворю? В смысле, он же Бог. Запредельно великолепный, жесткий, грубый, доминирующий и опытный в сексе, он управляет собственным баром, а женщины готовы на все ради второго раза с ним, даже отсосать посреди аллеи, просто чтобы побыть с ним подольше. И вот она я, та, кто не может удержать от измены даже такого скучного простофилю, как Майкл.

Ага, удачи. Но что то внутри меня настаивало, чтобы я дала ему шанс. Потому что это было бы здорово. Ради этого стоило рискнуть.

Я попыталась выкинуть это из головы на некоторое время.

Я читала, листала социальные сети на своем телефоне, проверяла новостные приложения, еще что то читала. Удалось опять задремать, хотя я и так проспала большую часть дня.

Я проснулась от тусклого света, пробивающегося в окна. Телефон разрядился, так что я понятия не имела, который сейчас час, но по моим подсчетам должно было быть около семи или восьми утра.

И первая моя мысль была о Себастиане.

Я хотела его. Знала, что это может закончиться плохо, но какой то сумасшедший, импульсивный запал внутри меня велел мне пойти на это. Да и нельзя дать Майклу разрушить мою жизнь или заставить меня возвести еще большую стену, чем уже была. Я не могла позволить предательству Майкла превратить меня в слишком напуганную особу, чтобы добиваться желаемого. Мне нужен был Себастиан. Я понятия не имела, как это будет выглядеть, происходить, чем закончится и переживет ли мое сердце этот опыт, но была готова рискнуть. Должна была.

К черту все.

Я толкнула дверь каюты, выскользнула, захлопнула ее позади себя, и побежала через улицу под проливным дождем. Открыла дверь в бар, но он оказался пуст. Весь свет был выключен, а дверь к лестнице, ведущей в квартиру, была открыта, поэтому я подумала, что он должен был быть там, вероятно, спал, так как еще было раннее утро.

Я обнаружила сонного Зейна, который развалился на диване и смотрел по телевизору новости. Он подмигнул мне, а затем показал большим пальцем в сторону коридора.

‒ Его комната в самом конце.

Дверь Себастиана была закрыта, но не заперта, так что я вошла. Здесь оказалась двуспальная кровать с простыми металлическими спинками, небрежно застеленными фланелевыми простынями и толстым флисовым одеялом, комод с шестью ящиками, один из них был приоткрыт, и оттуда свисала футболка, сверху стояло блюдо с пригоршней мелочи, мультитул «Leatherman» и старинные серебряные часы. На полу валялось нижнее белье и пара джинсов, старая, потрепанная акустическая гитара Тейлора покоилась в углу на широком основании с медиатором в струнах.

Пара тимберлендовских ботинок была изрядно поношена. На открытой дверце шкафа висело шерстяное пальто, по всей видимости, оно там находилось еще с прошлой зимы. Пустые стены. Ни будильника, ни телефонного шнура, или радио, или хоть чего то. Фактически здесь вообще не было никакой электроники. На прикроватной тумбочке стояла лишь литровая бутылка воды и фото женщины, по всей видимости, его матери, стоящей рядом с мужчиной, которым, как я поняла, был его отец.

Но не было Себастиана.

Дверь в ванную комнату была слегка приоткрыта, и я заглянула внутрь: в зеркале был виден Себастиан, который стоял перед унитазом.