Меня никогда прежде не сжирали. Черт, да на меня никогда прежде так даже не смотрели.

Он сгреб мой свитер, накинул на голову капюшон, а затем, сдернув с меня толстовку, отбросил ее в сторону. Сорвал футболку, следом бюстик. Безжалостно и эффективно. Затем он расстегнул мои джинсы, спустил их вместе с бельем, и когда я вышагнула из них, то оказалась абсолютно голой. Весь процесс не занял и тридцати секунд.

Он обнял меня руками за талию, и на какое то мгновенье его взгляд стал мягким и нежным, когда он рассматривал меня своими большими карими глазами медведя гризли, полными ласки и признательности. Это продолжалось до тех пор, пока мы смотрели друг другу в глаза, а затем его взгляд соскользнул на грудь, живот, к моей киске...

И его хватка на талии стала крепче.

‒ Ни звука, Дрю. Поняла?

Я кивнула, и в этот момент мир, который я знала, перестал существовать.

Он поднял меня, обхватив за талию, и бросил на кровать ‒ простое, легкое движение, которое отправило меня в полет через всю комнату, после чего я подпрыгнула, а когда сделала это еще раз, он поймал меня в объятия и навис надо мной, прижавшись кожа к коже, прижавшись губами к моей шее, целуя и посасывая, покусывая зубами, облизывая языком. Себастиан спустился к моей груди и свел холмики вместе, вобрал в рот твердый, чувствительный сосок и провел по нему зубами, вызвав тем самым мой стон. У меня не было времени, чтобы переварить то, как я очутилась на постели, а его губы уже порхали над моими сосками, и зубы покусывали их чуть сильнее, чем я могла вытерпеть, а затем он спустился к моему животу, скользнув языком по пупку, отчего я подавила в себе желание завизжать. А потом Себастиан встал с меня и с кровати. Он схватил руками меня за лодыжки и дернул к краю кровати, раздвинув мои ноги и опустив голову между ними.

‒ Господи, Себастиан, помедленнее! ‒ задыхаясь, умоляла я.

‒ Нет, ‒ прорычал он односложный ответ.

‒ Но я... о, черт! О, черт! Ооооо чччеееееерт!

Шок от полного блаженства вырвал из меня это слово, удлинив при этом каждый согласный, каждый гласный, каждый слог. Его губы сомкнулись вокруг моего клитора, язык безумно порхал, рот всасывал, а затем он вошел в меня двумя пальцами, и я не смогла сдержать вздох, когда Себастиан проник в меня пальцами и согнул их, находя точку G так, будто у него был какой то радар или волшебная палочка для ее определения внутри меня.

Еще два движения языком, двумя пальцами, и я утопала в пучине оргазма.

Я изогнулась на кровати, прикусив губу, чтобы смолчать, но тут он обвил мой клитор языком, и я сдалась, подпрыгнув под ним и кончив в рекордно короткие сроки.

‒ Боже, Дрю, тебя так легко довести до предела, ‒ выдохнул Себастиан, согревая дыханием мою киску. ‒ Подари мне еще один оргазм. Хочу почувствовать, как твоя киска снова сжимает меня.

Теперь он использовал три пальца, а языком ласкал мою киску и круговыми движениями исследовал мой клитор. Я никогда в жизни не кончала более одного раза за один половой акт, даже если мастурбировала, а тем более до проникновения. И вот я была на грани второго пика наслаждения.

‒ Ущипни себя за соски. До боли.

Я должна была подчиниться. Я не могла объяснить тот эффект, что оказали на меня его команды. Я ведь не из тех девушек, что легко позволяют собой управлять, но в том, как Себастиан прорычал свой приказ, было что то воздействующее на уровне инстинктов и заставляющее повиноваться ему автоматически. Я не просто хотела, я нуждалась в том, чтобы ему подчиниться.

Сжав оба соска, я катала возбужденные вершинки между большим и указательным пальцами до тех пор, пока не возникло изысканное ощущение охватывающего меня тепла.

‒ Жестче, ‒ прорычал он, ‒ я сказал до боли.

Поэтому я ущипнула свои соски так сильно, что непроизвольно взвизгнула, но благодаря поступательным движениям его мощных пальцев и тщательному исследованию моих клитора и половых губ его пальцами и языком, боль мгновенно преобразовалась во что то иное.