‒ Да, именно так, ‒ простонала она.

Тогда я стал врезаться в нее сильнее, медленно выпуская на свободу зверя, который яростно вырывался и рычание которого я чувствовал внутри.

‒ Вот так?

Она кивнула, выгнула спину и, полностью приподнимая спину с кровати, одной рукой нырнув между бедер, другой прикоснувшись к соскам.

‒ Да, Себастиан, именно так. Очень хорошо. Чертовски хорошо. Боже, пожалуйста, не останавливайся.

Я улыбался ей сверху, адреналин бурлил во мне, когда я понял, насколько ненасытной она была, что она могла взять все, что у меня было, и все еще требовать большего, как и говорила.

‒ Я только начинаю, детка. Мне нужно почувствовать, как ты кончаешь вокруг моего члена.

Буквально на мгновенье ее взгляд стал пустым, холодным и наполненным болью, и она замерла.

‒ Не называй меня так. Никогда не называй меня «детка».

Я замешкал.

‒ Хорошо. Извини?

Она сделала глубокий вдох, закрыла глаза и просто дышала несколько минут. Когда она снова открыла глаза, в них явственно читалось раскаяние.

‒ Извини, Себастиан. Я просто...

Я опустил ее ноги и просунул руку под шею, подтягивая Дрю и крепче прижимая к себе, обхватил ладонями ее попку и глубоко толкнулся. Одна рука запуталась в ее волосах, другую я держал на ее заднице. Наши ноги переплелись.

‒ Эй, тебе это не нравится, и это все, что имеет значение, дорогая. Тебе не нужно мне ни черта объяснять, договорились? ‒ Я двигался в ней, медленно и непрерывно. ‒ Здесь только ты и я, сладенькая. Больше ничего не имеет значения. Ты чувствуешь меня?

Она уцепилась за меня, сделав вдох, а затем, спустя мгновение, кивнула.

‒ Я чувствую тебя.

‒ Сейчас все в порядке?

Она открыла глаза и встретилась с моим взглядом, проведя пальцами по моим волосам.

‒ В порядке. Более чем. Извини, я просто...

Я закрыл ей рот жгучим поцелуем, двигая языком и подражая толчкам члена.

‒ Никаких извинений. Не хочешь, не надо.

Я прикусил ее нижнюю губу, и Дрю откинула голову назад, чтобы предоставить мне доступ к своей шее. Я прокладывал свой путь поцелуями и покусываниями вниз по шее цвета слоновой кости, к груди, а затем нашел ее соски, лизал, сосал и кусал их, пока девушка не начала задыхаться.

‒ Вот то, что мне нужно, Дрю. Звуки, которые ты издаешь. ‒ Я снова опрокинул ее на спину, отстранившись, чтобы оставить место для ее руки между нашими телами. Опустил ее пальцы прямо на клитор. ‒ Вот сюда, сладкая. Позволь мне почувствовать, как ты кончаешь подо мной.

Она начала неуверенно, вся ярость из за того, что я использовал слово «детка» подавила ее. Я хотел вернуть свирепую неумолимую львицу. Но должен был действовать не торопясь, выманивая ее.

Я двигался аккуратно, медленно, мягко, в то время как она закрыла глаза, прижала кончики пальцев к клитору и начала медленно кружить вокруг него. Я склонился над ней, поцеловал ее груди, прошелся по соскам языком. Перенеся свой вес на одну руку и прижав ладонь к свободной руке Дрю, я переплел наши пальцы. Не знаю, зачем я это сделал, честно. Это просто казалось правильным. Почувствовал, что в этот момент ей это было нужно. Как только наши руки соединились... что то изменилось. Внутри меня. Внутри нее. Я почувствовал это внутри нас обоих, то, как Дрю прижала свою ладонь к моей, раскрыло какую то связь между нами, и теперь, когда эта связь образовалась, то пропитала нас насквозь. Девушка ахнула, открыла глаза и встретилась с моим взглядом, и эта потребность вернулась, как и голод, и неистовое отчаяние. Ее глаза раскрылись шире и заблестели от слез, и мне это понравилось ‒ видеть ее не пролитые слезы от интенсивности происходящего. Я тоже это почувствовал.