‒ Кончи для меня, Себастиан! Дай мне почувствовать это. Дай.

‒ Дам, боже, сейчас. Прямо сейчас.

Он выдохнул это, и его толчки стали неравномерными. Он поставил меня на край кровати, навис надо мной и вошел, наклонился ближе и завладел моим ртом, когда кончил, зарычав прямо мне в губы.

‒ Да, Себастиан, черт, с тобой так хорошо. Кончи для меня. Не переставай трахать меня.

Его толчки возобновились, но он не оторвал свой рот от моего. Я зарылась ногтями в его спину и провела ними вниз по коже, его оргазм подстегнул еще один, мой собственный, его член скользил во мне прямо, упираясь головкой в точку G, а его освобождение привело к моему собственному. Он рычал и стонал, когда трахал меня; я почувствовала его спазмы внутри и кончила вместе с ним, цепляясь за него все сильнее.

‒ Смотри на меня, Себастиан, ‒ выдохнула я. ‒ Смотри на меня, когда кончаешь.

Он встретился со мной взглядом, сполз на кровать, встал на колени между моих бедер и обхватил их, чтобы подтащить ближе, в то время как входил в меня, пока длился его оргазм, а наши взгляды так и оставались прикованными друг к другу, когда он кончил, его зрачки еще больше расширились, он нахмурил брови и его желваки заходили.

‒ Черт, о, черт, Дрю… Боже, ‒ выдохнул он, ‒ я не… не знал…

Он глубоко вошел в меня и остался там, прижимаясь сильнее. Слова сменились еще одним первобытным рычанием. Я почувствовала, как он наполняет презерватив, толкаясь сильнее, а закончив, сквозь спазмы снова подался вперед, закапываясь лицом в мои груди. Я обхватила его затылок, придерживая, пока его тело трепетало от пульсирующих мелких толчков.

‒ Чего ты не знал, Себастиан? ‒ спросила я.

‒ Что бывают такие ощущения, ‒ его голос был приглушен в моих грудях, ‒ что секс может быть таким… ‒ он умолк, словно не зная, как правильно выразиться.

‒ Словно это нечто большее, чем просто секс? ‒ завершила я за него.

‒ Да, именно, ‒ проворчал он.

И я осознала, что на меня он больше не смотрел. Я выскользнула из под него и проверила, на месте ли презерватив. Затем села на пятки и уставилась на то, как он лежит на животе, прикрыв лицо рукой.

‒ Эй, Себастиан.

‒ Да, сладенькая. ‒ Он перекатился на спину и положил предплечье на лоб, тяжело дыша с закрытыми глазами.

‒ А что случилось с «дикой бестией»? ‒ спросила я. ‒ Тот вариант мне больше нравился.

‒ Дай мне пару минут на восстановление, ‒ усмехнулся он, ‒ и я тебе покажу.

‒ Посмотри на меня, ‒ потребовала я.

‒ Что? ‒ Его глаза открылись, и я увидела в них отстраненность.

‒ Теперь я тебя теряю, ‒ сказала я.

‒ В каком смысле?

‒ Это было сильно, правда? ‒ Я легла на кровать рядом с ним и перекатилась на бок, чтобы оказаться к нему лицом.

‒ Неплохо потрахались, сильно, да, ‒ проворчал он утвердительно.

‒ Так почему ты теперь себя так ведешь?

‒ Как «так»? ‒ Его глаза смотрели в мои, но маска все еще была на месте.

‒ Как будто это был просто перепих, и ты ждешь не дождешься, когда я наконец уйду.

‒ Ну, а ты чего ожидала? Обнимашек?

Это ранило. Я почувствовала, как мои глаза увлажнились. Я откатилась от него, сползая с кровати. Схватив его белую футболку и натянув на себя, я собрала свою промокшую одежду и открыла дверь, остановившись в дверном проеме.

‒ Ну, чего то подобного, да, ‒ сказала я, стараясь скрыть боль.

Я старалась ступать как можно тише, в надежде избежать внимания Зейна.

Но попытка была тщетной, ну кто бы сомневался. Зейн был за стойкой на кухне и рылся в холодильнике.