— Да ведь ты только что ратовал за знаменитостей?

— Так оно и есть. И обязательно заполучи их, если сможешь. Но все зависит от того, сколько будет у тебя денег. И мой тебе совет: если не получишь того, на кого надеешься, вспомни о Вилли. Он обойдется тебе значительно дешевле, чем какая-нибудь знаменитость, и сделает для тебя чертовски хорошую работу, если только ты будешь им руководить. К тому же он, вероятно, сможет указать тебе, где искать потенциальных спонсоров.

— Я взгляну на его работу, — сказал Лоренс, обернувшись на звук телефонного звонка.

— Это Коэн, — шепнул он.

Лоренс удивился. Он ожидал, что Коэн позвонит ему через несколько дней, может, даже через неделю.

Минуты через три он повесил трубку и пошел к Виктору.

— У тебя есть в холодильнике шампанское? — спросил он.

— Неужели ты хочешь сказать…

Лоренс засмеялся и кивнул.

— Конечно, они поставили некоторые условия. Потребуются еще совещания и придется предоставить гарантии, но Коэн считает, что нам можно готовиться к отплытию.

— Так ко всем чертям холодильник! — воскликнул Виктор. — Мы, дружище, сейчас закатимся куда-нибудь и отпразднуем. Чтоб мне провалиться! За три дня в Голливуде с проектом, от которого несет хуже, чем из пасти Люцифера, ты заполучил дистрибьютеров! Уж не волшебник ли ты?

Лоренс, рассмеявшись, пошел в гостиную.

— Прежде чем мы отправимся, я позвоню Пиппе. — Он взглянул на часы. Там, за океаном, еще раннее утро, но, пожалуй, можно разбудить ее.

— Привет, дорогой, — ответила она сонным голосом. — Как ты там?

— Прекрасно, — тихо ответил Лоренс. — Я разбудил тебя?

— Нет. Я лежала и думала.

— Думала? О чем?

— О тебе, обо мне, о Томе.

Лоренс улыбнулся, но почувствовал, как в сердце закралась тревога.

— С тобой все в порядке, дорогая? Кажется, у тебя неважное настроение.

Пиппа вздохнула.

— Немножко.

— Не скажешь ли мне, в чем дело?

Она долго молчала, и Лоренс вдруг вспомнил, как года четыре назад Пиппа лежала по утрам в постели, о чем-то думала, плакала и не хотела вставать. Оказалось, что она на третьем месяце беременности. Лоренса захлестнула безумная радость. Ничего он не хотел так, как второго ребенка, и если Пиппа на третьем месяце, это значит, что она зачала задолго до того утра на кухне.

— Лоренс, ты любишь Тома? — прошептала она.

— Ты ведь знаешь, что люблю, дорогая. Почему ты спрашиваешь? — испугавшись, он закричал: — Боже мой, Пиппа, с ним все в порядке? С ним ничего не случилось?

— Нет, нет. С ним все в порядке.

— Тогда почему ты спрашиваешь? — настаивал Лоренс, все еще не успокоившись.

— Сама не знаю. Думаю, мне просто захотелось услышать это от тебя. Ты его любишь больше всех на свете? Больше, чем меня?

— Дорогая, зачем сравнивать? Я вас обоих люблю больше всех на свете.

— Правда, Лоренс?

— Ты знаешь, что это так.

— А если бы я умерла, Лоренс… Если бы я заболела и умерла, что бы ты тогда делал?

Лоренс насторожился.

— Пиппа, о чем ты говоришь? Ты что-то скрываешь?

— Ничего, — сказала она обреченно. — Я просто хотела спросить, вот и все.

— Пиппа, ты была у врача? Он что-то сказал тебе?

— Нет, — ответила она.