— Все равно я должен немедленно починить их.

— Кроме того, я знаю, что не стоит полагаться на электронику в морском воздухе. Мы находимся не в лаборатории, а в океане.

Главный инженер за последние пятнадцать лет много раз слышал эти слова и в ответ предложил свой собственный афоризм:

— Электроника — это способ уменьшить размеры океана.

— Единственный способ уменьшить размеры океана — строить большие корабли, — возразил Огилви.

Главный инженер поспешил спуститься на лифте в рубку управления. Она была снабжена звукоизоляцией и кондиционерами воздуха, но ее пол дрожал от работающих рядом машин. Второй и третий помощники главного инженера собрались вокруг компьютерной системы поиска неисправностей, рассматривая узоры электрических волн, пробегающих по экранам осциллографов.

— Почему меня не позвали? — осведомился главный инженер, поспешно разглядывая формулы, выведенные компьютером на дисплей.

— Сэр, мы не могли вас найти. Мы держим ситуацию под контролем.

Главный инженер прикусил язык. Команда «Левиафана», связанная клановым чувством, ясно давала понять, что не слишком доверяет постороннему. Тогда он спросил, что случилось.

— Похоже, что не функционирует система телеметрии.

— Черт побери, — выругался главный инженер.

Вероятность того, то микроволновый передатчик на носу танкера мог выйти из строя, равнялась одной миллионной. Тот факт, что он работал несмотря на отсутствие сигналов, означал, что поломка, вероятно, скрывалась в путанице кабелей и соединений на распределительном щите в днище нефтяного резервуара.

— Мы уже нашли добровольцев, готовых спуститься туда.

— Я пойду сам, — заявил главный инженер. — Пусть из передних резервуаров откачают инертный газ. Мне нужна кислородная маска и телефонная связь с палубой.

Он надел рабочий комбинезон, плащ и резиновую шапку. Затем в сопровождении подчиненных вышел на палубу, взобрался на трап пожарной станции и направился к носу танкера, над которым стояло облако брызг.

Втайне главный инженер жалел, что не позволил выполнить работу одному из молодых техников, но он плохо знал их и хотел, чтобы ремонт был сделан основательно. Если система снова выйдет из строя при заполненных резервуарах, то починить ее будет невозможно, пока они не разгрузятся в Европе, потому что, в отличие от грузового корабля, в огромном корпусе «Левиафана» не было соединительных туннелей. Добраться до распределительного щита носовых датчиков можно было, только спустившись в адскую тишину пустого резервуара.

На носу танкера главного инженера дождем окатили брызги. Здесь качка ощущалась гораздо сильнее. Палубная команда добралась сюда раньше техников, и вокруг открытого люка, расположенного точно позади самой первой переборки, собрались матросы в желтых куртках.

Главный инженер посмотрел вниз на стальную лестницу, исчезающую в черном трюме корабля, и с тоской подумал о работе за письменным столом в «Декке». Из-за того что нос медленно поднимался и опускался, встать на трап было непросто. Главный инженер снял с себя шапку и плащ и перекинул рюкзак с инструментами и деталями через плечо.

Боцман вручил ему специальный шлем с шахтерской лампой и встроенным радиотелефоном. К шлему была прикреплена кислородная маска, которую можно опустить на лицо, если он попадет в газовый карман. Инертные газы, предотвращающие взрыв пустого резервуара, уже откачали. Но не было гарантии, что какая-нибудь нефтяная лужа, оставшаяся после его очистки, не создаст газовый мешок, в котором он задохнется. Шлем, фонарь, телефон и ботинки были покрыты резиной, чтобы не высечь из металла искру и не взорвать временно наполненный воздухом резервуар.

Главный инженер протиснулся в люк и начал долгий спуск.