Харден стоял у штурвала. Ажарату поднималась по трапу с термосом горячего супа. Он увидел на ее лице удивление, затем выражение крайнего недоверия, но оглянуться уже не успел. С грохотом, потрясшим яхту, гигантская волна обрушилась на корму потоком ледяной воды.

Волна ударила Хардена о штурвал. Затем он оказался на полу кокпита, прижатый к нему толщей воды. Он выплыл на поверхность, думая, что его смыло за борт, но обнаружил, что по-прежнему находится в залитом кокпите.

Ажарату не было видно. Она не успела прицепить страховочный линь. Харден выбрался из кокпита и посмотрел в люк. Она лежала на спине на полу каюты. Он хотел было спуститься и помочь ей, но «Лебедь» сильно накренился носом вниз, швырнув его на крышку люка.

Яхта легла на бок, ее грот, как безумный, раскачивался над водой, канаты парусов перепутались. Над ней нависла новая огромная волна.

Харден захлопнул люк и бросился к штурвалу. Яхта неохотно слушалась руля. Он развернул судно кормой к надвигающейся волне, пробрался по уходящей из-под ног палубе на нос и распутал шкоты. Затем включил автопилот и поспешил вниз.

Ажарату сидела в углу камбуза с закрытыми глазами, поддерживая левое предплечье правой рукой. Она пробормотала:

— Кажется, сломала руку.

— А остальное цело? — Харден опустился рядом с ней на колени, стуча зубами.

— Вроде все в порядке.

Он стянул с нее парку и разрезал свитер. Накинув на голые плечи Ажарату сухое одеяло, он осмотрел ее руку в свете самого сильного фонаря.

— Простой перелом? — спросила она голосом, дрожащим от боли.

— Как будто да. Кровоподтеков нет.

— Слава Богу. — Она натянуто улыбнулась. — Я бы не хотела лечиться у врача, бросившего практику.

— Наложим лубок?

Ажарату снова попыталась улыбнуться, но пепельно-серые губы не слушались. Она кивнула и опять закрыла глаза.

Харден обернул ее руку толстым журналом, изоляционной лентой и резиновым амортизационным тросом. Затем довел Ажарату до сиденья в каюте, снял с нее мокрую одежду, закутал в одеяло и поднял ее на свою койку.

— Питер, мне так жаль... Теперь я буду только мешать тебе.

— Все будет в порядке.

Он обложил ее подушками, чтобы она не могла перекатываться с боку на бок, и привязал ремнями безопасности. Губы Ажарату были крепко сжаты. Харден сделал ей укол морфия и укрыл еще одним одеялом. Пока он вытирался сухим полотенцем, ее глаза затуманились.

Харден встал коленями на диван и целовал и ласкал ее до тех пор, пока лекарство не начало действовать. Затем он отправился к помпе, расположенной позади штурманского уголка. Ему потребовался час непрерывной работы, чтобы откачать всю воду, налившуюся в трюм через открытый люк.

Когда он вернулся в каюту, Ажарату крепко спала. Харден измерил ее пульс. Опасность сильного шока миновала. Харден запустил двигатель, чтобы генератор дал ток, и попытался связаться с Майлсом. Но высокие волны экранировали радиосигнал. То же самое было при попытке воспользоваться «Лораном», но он все же ухитрился получить сведения о своем местонахождении, пока яхта плясала на гребне волны.

Штурман, помогающий Доннеру, регулярно записывал сведения о высоте волн. Пять метров (пятнадцать футов), затем шесть, семь... За два дня до предполагаемой встречи яхты с «Левиафаном» пришло сообщение, что в районе, протянувшемся от середины Южной Атлантики до африканского побережья, замечены двадцатипятифутовые волны и всем кораблям рекомендовано держаться подальше.