Наступил тусклый серый рассвет, а волны поднимались все выше и выше и стремительно мчались на яхту. Тут и там к небу поднимались отдельные всплески, похожие на клешни.

Валы становились все круче, и «Лебедь» снова плыл слишком быстро. Он зарывался носом в воду, угрожая перевернуться.

Волны ревели, выли и продолжали вздыматься к небу. Ни одна яхта размера «Лебедя» не смогла бы вынести единоборства с ними. Внезапно волна обрушилась на корму, затопив ее и вымочив Хардена до нитки. Прежде чем вода стекла обратно в море, яхта повернулась и легла на бок. Харден пытался вернуть ее на, нужный курс, но она почти не слушалась — ее тормозили волочащиеся за кормой канаты.

Со спокойствием, удивившим его самого, Харден понял, что его ждет гибель. Хотя корпус яхты и такелаж не были повреждены, она подошла к пределу своих возможностей. Харден хотел продержаться как можно дольше. Смерть не пугала его, но ему не давала покоя мысль, что «Левиафан» останется цел. Он знал, на что идет, когда объявлял войну танкеру.

Но он жалел, что Ажарату тоже обречена. Он хотел спуститься вниз и быть с ней, чтобы ей не пришлось умирать в одиночестве, но бросить сейчас штурвал было бы самоубийством. Он не имел права перестать бороться за жизнь и торопить события.

Над шлюпом поднялась огромная водяная стена. Харден крутил штурвал, разворачивая яхту. Канат, к которому была привязана сеть, оборвался около утки. Яхта развернулась кормой к волне, и Харден увидел, что еще один канат оборвался ночью. Оставались только два. Яхта ускорила бег, погрузив нос в воду под острым углом.

Зеленая вода залила бак от носа до мачты. Затем на корму обрушилась волна, швырнув Хардена через кокпит. Он ударился коленями о сиденья. Несколько секунд, барахтаясь в воде, он не видел ничего, кроме гика и мачты. «Лебедь» оказался полностью под водой. Затем нос поднялся, и яхта выбралась наверх, осев на корму и развернувшись бортом к волнам.

Харден подполз к штурвалу и попытался вернуть яхту на прежний курс, но судно поворачивалось слишком медленно. На него обрушился новый вал. «Лебедь» накренился, и его мачта легла горизонтально. В небе маячил очередной гребень, спеша прикончить яхту.

Но шлюп, лежа на боку, заскользил по склону надвигающейся волны. Не в силах остановить его бег, Харден ждал, когда нос яхты погрузится в воду в последний раз. Но яхта по-прежнему мчалась вперед, а потом, изящно приподняв корму, пропустила волну под собой.

Харден снова развернул яхту кормой к волнам. И снова нос зарылся, глубоко уйдя в воду. Рывками, преодолевая массу давившей на него воды, «Лебедь» выбрался на поверхность. Харден оглянулся, и у него замерло сердце. Яхту настигала еще более высокая волна, а за ней шел огромный бурлящий вал, почти в два раза выше того чудовища, за которым он следовал.

«Лебедь» летел вперед, таща за собой канаты, как разорванную упряжь, отчаянно поднимая корму, направленную к бурлящей горе. Он начал зарываться в воду, рассекая ее, и носовая волна кипела уже над его палубой.

Харден пытался повернуть яхту в сторону от провала. Но, недооценив ее скорость, испуганный гороподобным водяным валом, повернул слишком резко. Прежде чем он успел исправить ошибку, яхта резко накренилась. Ее нос поднялся, и через мгновение она легла на бок, скользя перед надвигающейся волной, а затем оказалась на кипящем гребне. Харден не успел понять, что произошло, когда на палубу упала тень от нового гигантского вала.

«Лебедь» боролся изо всех сил. Набрав скорость, он начал поднимать корму навстречу вздымающемуся чудовищу. Волна подняла яхту так высоко, что Харден успел увидеть вокруг себя на много миль бушующие океанские просторы. Но чем выше яхта поднималась, тем круче она опускала нос и тем быстрее плыла.