Герсен совершил еще один тур по коридору и, когда проходил мимо открытой двери в очередной раз, увидел, что Пеншоу сидит, откинувшись к спинке стула, лицо его, хоть и оставалось задумчивым, но теперь было почти совершенно спокойным.

Герсен прошел внутрь кабинета.

— Вы пришли к определенному решению?

— Да, пришел, — ответил Пеншоу. — Мой адвокат разъяснил мне, что для меня есть только две возможности сохранить незапятнанной свою репутацию. Я могу или немедленно прекратить всякую дальнейшую деятельность в компании, или попытаться в ней остаться на должности платного служащего. Я склоняюсь к тому, что мне только повредит в будущем, если я сейчас брошу все на произвол судьбы в порыве раздражения.

— Весьма благоразумное решение, — произнес Герсен. — Насколько я понимаю, вы согласны сотрудничать со мной?

— Вы правильно меня поняли, нам остается только уладить финансовые отношения.

— Прежде, чем я смогу вам что-то предложить, я должен более подробно ознакомиться с компанией: ее средствами, источниками финансирования, обязательствами и активами.

— Понятно, — сказал Пеншоу. — Для начала позвольте мне сказать вот что. У вас потрясающе острое природное чутье. Я упрекаю только самого себя за совершенную мной глупость и проявленную нерешительность — мне давным-давно самому следовало позаботиться о контрольном пакете. Я пренебрег этим и теперь должен понести наказание за это, проявив максимально возможный при этом такт.

Герсен прислушался к словам Пеншоу повнимательнее — не указывает ли эта едва заметная фальшь на то, что Пеншоу знает о том, что все им сказанное прослушивается еще кем-то, но ни к какому определенному выводу так и не пришел.

— Если позволят обстоятельства, я прибегну к вашим услугам за соответствующее вознаграждение. А пока что, пожалуйста, представьте мне удобную для рассмотрения инвентарную опись активов и имущества «Котзиш».

Пеншоу нервно провел языком по губам.

— Такой описи не существует. Мы располагаем несколькими тысячами севов в банке...

— Каком банке?

— Банке Свичхэма, на другой стороне улицы.

— Какие фирмы являются дочерними предприятиями «Котзиш»?

— Мы сотрудничаем со многими фирмами...

Герсен грубо перебил его.

— Давайте раз и навсегда договоримся о том, чтобы вы прекратили зря морочить мне голову. Вы, похоже, отродясь не способны говорить правду — только, пожалуй, под угрозой принуждения. Я проделал определенное расследование по собственной инициативе. Мне известно, например, о существовании такой фирмы, как «Гектор-Транзит» и о той страховке, которую она получила за «Эттилию Гаргантир». Где эти деньги?

Пеншоу ответил без какой-либо тени неловкости или смущения.

— Большая часть из них пошла на уплату работ, производимых Джаркоу.

— Каких именно работ?

— Геологоразведочных работ на Шанитре. Мы ведем их с большим размахом.

— Почему?

— Имеются многочисленные свидетельства о том, что на Шанитре имеется где-то чудовищное месторождение стодвадцатников. Мы пытаемся отыскать его.

— На Шанитре стодвадцатников нет и не бывало, — сказал Герсен. — Не то ее давно уже прибрали бы к рукам метленцы.

Пеншоу ответил Герсену подобострастной улыбкой.

— Новые месторождения стодвадцатников продолжают непрерывно обнаруживаться.

— Только не на Шанитре. «Котзиш» теперь в моем распоряжении, и я не желаю, чтобы принадлежащие компании средства выбрасывались на ветер.