Не придумав какого-либо иного предлога, Герсен прошел в контору по найму. За стойкой сидел пожилой мужчина с темно-коричневым лицом, изборожденным шрамами.

— Я вас слушаю.

— Я прочел надпись на двери, — начал Герсен, — и решил поинтересоваться, означает ли это, что завтра сюда тоже бесполезно заходить?

— Скорее всего, именно так, — ответил клерк. — Мы сейчас заканчиваем одну очень большую работу и что-то не видно новых заявок на рабсилу от производственных участков. А если честно — то мы уже рассчитали большую часть своего персонала.

— А что это за работа, которую вы только что завершили?

— Широкомасштабные изыскательские работы на Шанитре.

— И что-нибудь там нашли?

— Приятель, что бы они там ни нашли, я — последний, кому что-нибудь скажут.

Герсен развернулся и снова побрел по улице. На противоположной стороне его внимание привлекло полуразвалившееся строение, украшенное очень странными молниями черного и белого цвета на фоне темно-красных кирпичей. На самом верху крыши красовалась огромная эмблема, такая же безвкусная и обшарпанная, как и само строение: полумесяц с обнаженной девушкой, расположившейся, согнувшись в три погибели, в углублении между рогами полумесяца. В высоко поднятой руке она держала бокал с бледной жидкостью, из которого во все стороны расходились электрические искры, образуя вокруг полумесяца надпись:

ТАВЕРНА ЗВЕЗДОПРОХОДЦЕВ

Герсен пересек улицу. По мере приближения к таверне все громче в его ушах звучала ласкающая слух музыка, исполняемая с огромным подъемом и отменной аранжировкой. За время своих скитаний по Ойкумене Герсен посетил немало точно таких же таверн, где стал очевидцем множества странных происшествий и наслушался не меньшего количества еще более странных историй, далеко не все из которых были явными небылицами.

Внутри таверна представляла из себя вытянутое в длину помещение с низким потолком, насквозь пропахшее пивом. В дальнем конце его на синтезаторе играла пожилая женщина с продолговатым, будто вырубленным топором лицом, выступающими скулами и резко очерченным носом, в черном платье в блестках, с тонированной белилами кожей и пышной прической синего цвета. В другом конце размещался бар — цельная прямоугольная глыба окаменелой древесины. За деревянными столиками, заполнявшими пространство между баром и синтезатором, сидело довольно много мужчин и несколько женщин. За отдельным столиком в самом дальнем углу сидел массивный дарсаец, погрузившийся в унылое раздумье над огромной кружкой крепкого светлого пива.

Герсен подошел к бару. На стеллаже сзади красовалась целая коллекция пивных кружек самой различной формы с бросающимися в глаза эмблемами, выдавленными или отгравированными на боковых поверхностях. Многие из них были Герсену хорошо знакомы: «Край неба» и «Верный друг» с Альфанора, «Причастие» и «Выдержанное под землей» с Копаса, «Смэйдовское Особое» с Планеты Смэйда, «Басе», «Хинано», «Таскер» и «Анкор Стим» с Земли, «Столовое Особое» с Дердиры, «Эдельфримпшен» с Богардуса. Герсен почувствовал себя в окружении старых друзей. Однако здесь, повинуясь духу времени и места, он заказал бутылку пива местного приготовления «Белое Хэнгри», которое оказалось в высшей степени приятным на вкус.

Обернувшись, он обвел взглядом помещение. За вытянутым столом сидела большая группа мужчин. Судя по доносившимся обрывкам разговора, все они были работниками «Джаркоу Инжиниринг».