— .. сказал Мотри, что если он хочет, чтоб я снова сел на душегубку, то пусть велит возвратить мне назад мой скафандр и еще установит какой-нибудь щиток от пыли. Он пообещал, и вот я целый месяц вкалывал на этой штуковине и заработал коросту, опухоль в носу и все такое прочее, а потом обнаружил, что Мотри мой скафандр отдал старику Туайдлендеру, который работает на вспомогательном комбайне со всего лишь тремя раструбами не более двух часов в день и никогда даже пальчиков не замарает.

— Мотри — мужик капризный. Нужно еще знать, как к нему подъехать.

— Что ж, больше я уже не работаю у Джаркоу и при случае объясню Мотри что к чему.

— Он еще и сейчас там, — говоривший поднял палец вверх. — С главным механиком.

— Как по мне — так пусть они перегрызут себе там глотку. Жалеть ни об одном из них не буду.

Герсен присел к столу.

— Насколько я понимаю, вы, джентльмены, все работаете у Джаркоу?

На какое-то мгновенье за столом воцарилось молчание. Шесть пар глаз оценивающе рассматривали Герсена. Затем один из сидевших за столом отрывисто бросил:

— Уже нет. Кончилась работа.

— То же самое мне сказали и в конторе по найму.

— Вы опоздали с выходом на сцену ровно на год, — заметил еще один из рабочих.

— И ничего не потеряли, — проворчал другой. — Харч — дрянной, оплата — низкая, и еще Клод Мотри — прораб.

— И ни сантима премии!

— На премиальные, наверное, можно было надеяться, — задумчиво произнес Герсен, — только в случае обнаружения богатого месторождения черного песка.

— Они не смогли бы найти и крупинки черного песка, потому что его там нет и никогда не было. Это ведь абсолютно всем известно, кроме тех богатых лунатиков, которые оплачивали счета.

— А может быть они и не рассчитывали найти черный песок, — предположил Герсен.

— Может быть, только что другое можно искать, тратя такие огромные деньги?

Тут в разговор вступил еще один горняк.

— Что бы они там ни искали, но так настоящую разведку не производят. Одни лишь туннели неглубокого заложения, и ни одного глубинного бурения. Были такие места, где еще можно было найти песок, но для этого нужно было устраивать глубокие шурфы, а мы нигде своими туннелями не углублялись далеко от поверхности. В результате получилось что-то вроде сита или какой-то ажурной сетки — как будто они искали что-то, залегающее на очень небольшой глубине.

— А вот в секции «Д» мы пробили ствол глубиной в добрых полмили и только после этого начали пробивать горизонтальные штреки.

Герсен предложил выпить по рюмке, и горняки разговорились еще более откровенно.

— Такой странной работы я нигде еще не видел, — признался один из них. — Я бурил двадцать шесть астероидов, и нигде не тратил больше десяти минут на такую глыбу пемзы. Вся поверхность представляет из себя затвердевшую пену из шлаков. Я так и сказал об этом Мотри. Он даже не стал меня слушать.

— А ему все равно, что делать, лишь бы Джаркоу регулярно выплачивал ему жалованье.

— Не Джаркоу. Кто-то от имени «Котзиш».

— Кто бы это ни был, но они заставили нас как древоточцев пробуравить весь спутник как головку сыра, и теперь наконец-то остались довольны проделанной нами работой!

Один из только что вошедших в таверну рабочих подсел к столу.

Неподалеку от них сидел парень в рабочих брюках и шикарном зеленом пиджаке, в желтого цвета туфлях на ногах. Тихим голосом, не обращаясь ни к кому конкретно, он произнес одно-единственное слово:

— Твиттл.