— Не спешите с выводами. Шригу хочется набрать тысячу двести акций. К этому надо относиться со всей серьезностью.

— Отдайте ему ту сотню, которую удалось раздобыть, и посетуйте на то, что отыскать больше нет никакой возможности.

— Возможно, именно так и придется поступить. Какая чушь — разве стал бы Кахоуз хранить свои акции здесь, если бы было у него хоть малейшее желание сохранить их?

— Ха-ха! Кахоуз был известный кутила! Он, может быть, разорвал их в клочки и швырнул в сансуум, громко прокляв все на свете. Об изысканности его ругательств ходили легенды, так во всяком случае, мне рассказывали.

— Он уже больше никогда не будет упражняться в изощренности ругани.

— Давайте сматываться из этого мерзкого места. День для нас, в общем-то, не оказался потраченным зря — мы увозим с собой песок, которым поделимся!

— Шриг очень хочет заполучить назад свои акции — он говорил об этом на самых высоких тонах. Я хоть и Бэл Рук, но и я не без страха.

— Даже страх не может привести к появлению несуществующих акций.

— Верно... Давайте-ка еще разок осмотрим лачуги. С этими словами они оба повернулись и направились к сени.

— Господа, — раздался голос у них за спиной. — Ни шагу дальше. Не оборачиваться! Смерть смотрит прямо вам в спины.

Двое вздрогнули и остановились.

— Поднимите медленно руки вверх... Еще выше. Идите вперед к центральной опоре зонта. Не оборачивайтесь.

Герсену хватило всего лишь десяти минут, чтобы уладить дела к полному своему удовлетворению. Двое дарсайцев назвали свои имена: Бэл Рук и Клеандр. Они стояли лицом к решетчатой конструкции центральной опоры с туго натянутыми на глаза капюшонами и были надежно привязаны к металлическим элементам опоры матерчатыми полосами собственных своих одеяний. Когда Герсен убедился критическим оком в полнейшей их беспомощности, он произвел тщательный обыск обоих, забрав у них лучеметы, а у Бэла Рука еще и кинжал. Возле принадлежавшего им скиммера он проверил содержимое ящика, который они вынесли из одной из лачуг. В нем оказалось не менее двадцати килограммов черного песка. На сиденье скиммера валялась сумка Бэла Рука. Внутри нее Герсен обнаружил сертификаты «Котзиш» на общую сумму в по акций, которые он сразу же присвоил себе.

После этого он вернулся к своим пленникам, пытавшимся незаметно для него ослабить связывавшие их путы.

— Надеюсь на благожелательное понимание ситуации, — сказал Герсен. — В каком-то смысле сегодняшний день оказался для вас весьма удачным. Я забираю себе те несколько акций «Котзиш», которые нашел в оставленной в скиммере сумке. Взамен я оставляю десять севов. Поскольку акции фактически не стоят ничего, у вас есть все основания для того, чтобы радоваться. Я также забираю с собою и черный песок Кахоуза.

И Клеандр, и Бэл Рук воздержались от каких-либо комментариев.

— Советую вам не спешить с тем, чтобы высвободиться, — сказал Герсен. — Если вам это удастся, я, возможно, буду просто вынужден убить вас.

Плечи Клеандра сникли. Бэл Рук продолжал стоять в напряженной, непримиримой позе. Герсен еще несколько секунд понаблюдал за ними, затем направился через залитое ярким светом пространство к сараю для инвентаря. Бэл Рук и Клеандр оставили дверь его нараспашку. В ярких лучах была отчетливо видна беспорядочная груда хрящей и сухих костей вперемежку с обрывками белой материи. Нихель Кахоуз, по-видимому, умер, скорее всего, пораженный электрическим напряжением, когда предпринял попытку отремонтировать насос. Скорпионы дюжинами окружали его останки. Это они посрывали с него одежду, чтобы устроить пиршество над его трупом.

Как правильно заметили Бэл Рук и Клеандр, зловоние внутри сарая превышало все доступные нормальному человеческому воображению границы.