Пустыню Тервиг, испепеленную лучами Коры котловину, покрытую красно-коричневой пемзой, один впечатлительный писатель, забредший в эти края, назвал «полом преисподней, извлеченным на свет божий». Дальний край пустыни упирался в частокол из отбеленных ветрами утесов. За ними простиралась скалистая местность, очень сильно подвергшаяся ветровой эрозии, а затем снова к северу, востоку и югу видна была только казавшаяся бесконечной унылая пустыня. Однако и ей наступил предел, обозначившийся появившимися на горизонте пятью зонтами Динклтауна.

Приблизившись к поселку, Герсен сделал над ним полный круг. Взлетно-посадочная площадка находилась на западной окраине. На ней просматривалось немалое количество самых разнообразных летательных аппаратов: два небольших грузовых звездолета, пять космических яхт различных моделей, десятки пустынных скиммеров, аэрокаров и воздушных фургонов.

Герсен посадил скиммер вблизи водяной завесы. Одевшись, как дарсаец, и вооружившись, он выбрался из скиммера. В лицо ему тут же полыхнул нестерпимый жар, что заставило его поскорее пройти через водяную завесу. Взору его представилось беспорядочное нагромождение дамблов, из которых доносились едкие запахи и громкие голоса. Пройдя по извилистым проходам между куполами, Герсен вышел на площадь, оказавшуюся далеко не столь просторной, как Центральная Площадь в Сержеузе. Скромные кров и стол иностранцам предоставляла одна-единственная гостиница.

Запросы прибывших на празднество дарсайцев удовлетворялись на многочисленных открытых верандах пивных, расположившихся по краям площади и утопающих в листве раскидистых деревьев. Перед фасадом гостиницы рабочие заканчивали последние приготовления перед открытием хадавла. Мостовая была расчерчена несколькими концентрическими кругами. Сиденья для зрителей размещались на двух небольших трибунах и в нескольких рядах скамеек.

Герсен пересек площадь и подошел к гостинице. На веранде перед входом сидело чуть больше десятка метленцев. Жердин Черсет среди них не было.

В гостинице Герсену не смогли что-либо предложить.

— Сейчас здесь собирается множество людей из различных кланов, — бесцеремонно ответил клерк. — Переспать можно и в кустах, как это делает большинство приезжих!

Герсен вернулся на веранду. Менее, чем в трех метрах от него Бэл Рук разговаривал с молодым дарсайцем с лицом лисицы. Бэл Рук был в одежде искиша с белым тюрбаном на голове, чтобы скрыть изуродованные уши. Он стоял почти что спиной к Герсену, и Герсен быстро приблизился незаметно для Рука почти вплотную к нему, и, спрятавшись за раскидистым высоким кустом, стал наблюдать за ним сквозь зеленую листву.

Бэл Рук говорил энергично и настойчиво. Вынув из кармана пухлую пачку севов, он похлопывал по ней ладонью в такт произносимым словам. Молодой дарсаец только кивал с самым серьезным видом, ловя каждое слово Бэла Рука. К концу своей речи Бэл Рук протянул парню пачку денег и напутствовал его энергичным отрывистым жестом. Парень в ответ щелкнул пальцами, что среди дарсайцев означало обещание выполнить просьбу, и отправился на противоположную часть площади. Герсен выждал еще пять секунд, затем последовал за ним, держась от него на не вызывающем подозрений расстоянии.

Молодой дарсаец шагал быстро, с этаким «плембушем». Он пересек площадь, углубился в кусты, прошел мимо дюжины дамблов, нырнул в водяную завесу второго зонта и в конце концов вышел на вторую площадь, где присоединился к группе дарсайцев, распивавших пиво из жестяных банок. Он заговорил, и вскоре деньги разошлись по рукам его слушателей. Осушив до дна жестянки, они все разошлись в разные стороны, оставив парня, за которым следовал Герсен, одного.

Герсен присел на бугорок в тени зарослей подорожника.