— Что я могу вам сказать? Если парень чего натворил, сажайте. Лишь бы не получилось, как на прошлой неделе. Два орла, пьяных в дупель, припёрлись ночью поиграть на бильярде. Охрана их не пустила, посоветовала сперва протрезветь, а потом уже приходить в приличное заведение…

— Это у тебя-то приличное? Ну-ну!

— …Эти двое принялись скандалить, неприятностями грозить. Охрана не обращала внимания. Привыкли, что почти каждый, кто не прошёл «фейс-контроль», начинает козырять крутыми связями, от братвы до разведки Генштаба. Как правило, угрозами все и кончается. Эти двое тоже вроде угомонились, ушли куда-то. Как потом выяснилось — ходили звонить. Через пять минут прилетают два «козелка», и менты начинают моим охранникам руки крутить. Дескать, они у тех орлов отобрали какие-то деньги, а потом вышибли с дискотеки.

— Орлы тоже оказались ментами?

— Ага. Стажёры районного батальона постовой службы, в органах — дай Бог неделю, а гонора больше, чем у некоторых генералов. Короче, пока до меня дозвонились, пока я приехал и разобрался — моих бойцов успели уработать. СГМ, трещины в рёбрах, гематомы. Не об их здоровье разговор, ребята перетерпят и вылечатся, в будущем станут умнее, но для репутации заведения это удар. Слишком многие посетители видели потасовку, и какой, ты думаешь, у них остался осадок? Пришлось мне принимать свои меры…

— Гордеич, я твой намёк понял. Мог бы говорить открытым текстом, ни для кого давно не секрет, что администрация района у тебя с руки кушает, а один человек, похожий на прокурора, здесь свадьбу дочери справлял. И за себя, и за своих работников ты постоять сумеешь…

— Я не про то говорю. — Гордеич, пальцем собирая со стола невидимые пылинки, покачал обвязанной банданой головой. — Просто хочется, чтобы всё было по справедливости.

— О справедливости у каждого своё представление. Готов поспорить, что наше сильно отличается от твоего. А что касается этой истории, то опыт мне подсказывает: такого рода конфликты возникают только тогда, когда не правы обе стороны. Я не оправдываю милицейских стажёров и постовых, о которых ты говорил, но и твои бойцы, я уверен, далеки от невинных младенцев.

— У нас частная собственность…

— Право на собственность не отменяет обязанностей. Гордеич, нам нужен Софронов. Вызовешь сюда, или нам пойти и поискать его самим?

— Дима?

— А что, их у тебя несколько? Он сегодня пришёл на работу?

— К восьми часам, как положено. Только сейчас его нет…

— Гордеич, не крути. Куда он делся?

— Надеюсь, ты не думаешь, что я его прячу?

— Могу подумать и так. Где он?

— Уехал за продуктами.

— Что? Вы за мясом в ночной ларёк с авоськами бегаете? Или бодяжная водка в буфете закончилась, потребовалось обновить? Какие, к чёрту, закупки в половине десятого вечера?

— Он будет через час, максимум — полтора. Я его лично отправил. У Димы хорошие отношения с одним из наших поставщиков, они встречаются в любое время, когда им удобно. Нет, я гарантирую, — Гордеич прижал ладонь к груди, — что до одиннадцати он появится. Пока можете посидеть в зале, посмотреть шоу. У нас сегодня «Сюрприз» выступает, одна из лучших групп города.

— Мы будем в зале сидеть, а твои цирики Софрону цинканут, что уголовка здесь ошивается, пасёт неизвестно кого…

Директор поморщился, давая понять, что жаргонная речь ему неприятна, но он вынужден терпеть, не смея перечить обличённым властью гостям, понимая, что оперативная работа накладывает свой отпечаток на образ мыслей и манеру вести диалог.