Сергей не удержался, — простецким жестом почесал в затылке.

— Это с какой стати? — удивлённо спросил он.

— А с такой, что в посольстве весьма хотят познакомиться с вами. Лучше бы и подружиться.

— Да зачем я им нужен? У них там что, в Англии, свои художники перевелись?

— Художников там предостаточно. Но Белозёров им интересен вовсе не своим несомненным талантом. Гораздо интереснее, что Белозёров вхож в аристократическое столичное общество, знает немало влиятельных персон, близок к царской семье, наконец. Вот это для них очень важно. — Обер-прокурор снял очки и подслеповато взглянул на Сергея. — Понимаете? Портрет — это только зацепка. Предлог для завязывания отношений с нужным человеком. С вами. И за ценой не постоят.

Повисла пауза.

— Вот что я скажу, Константин Петрович, — сказал Сергей наконец. — Шли бы эти англичане со своим интересом по известному адресу. Ведь если я правильно вас понял… а я, кажется, понял вас правильно… хотят они в моём лице получить своего человека поближе к высоким сферам. А то и к высшим. Так?

— Сформулировано точно, — оценил Победоносцев.

— Перетопчутся! — гаркнул Сергей, страдая от невозможности выразиться покрепче. Шрам на правой щеке — память о гатчинском деле — побелел. — В армии это называется вербовкой и шпионажем.

— А что тебя удивляет, Серёжа? — откликнулся Черевин. — У Англии издавна сильнейшая разведка и контрразведка, — не чета нашей. И денег на неё не жалеют. Никто не знает, сколько людей они у нас навербовали. От князей до конторщиков или подмастерьев, — работают с размахом.

— К сожалению, Пётр Александрович прав, — негромко произнёс обер-прокурор. — Даже по нашим, наверняка неполным сведениям, высшее общество Санкт-Петербурга и Москвы кишит людьми, так или иначе работающими на Англию. Что делают? Либо правдами-неправдами добывают закрытые сведения и переправляют в посольство Великобритании, либо согласно инструкциям того же посольства формируют российское общественное мнение в пользу Англии. Даже не знаю, что для нас опаснее.

Сергей взъерошил пшеничный чуб и решительно сказал:

— Да провались оно, это посольство! Я и раньше не собирался, а теперь уж точно ноги моей там не будет, — даже не беспокойтесь. И спасибо, что предупредили.

Черевин хитро взглянул на Белозёрова.

— Ну, так уж сразу и не будет… А, может, мы тебя хотим попросить, чтобы ты и в посольство приехал, и портрет нарисовал, и поближе познакомился с нашими заклятыми друзьями?

Англия!

Не было, нет, и не будет у России врага более злого, более подлого, более непримиримого.

Островная империя, стеснённая в территориях и ресурсах, от века бросала алчные взгляды на Россию с её немереными просторами и неисчерпаемыми богатствами. Ослабить и подчинить великую славянскую страну — об этом из поколения в поколение мечтали британские правители. И тут уж все средства были хороши: от втягивания России в гибельные военно-политические коалиции до прямых заговоров.

Павел Первый, стоявший на пороге стратегического союза с Наполеоном и Францией, был зверски убит в собственной спальне, и все знали, кто направил убийц и чьим золотом оплачена кровь императора. А Крымская война! Впервые за столетия Англия сбросила маску союзника и показала зубовный оскал, создав и возглавив антироссийский комплот. Позорное поражение не только унизило нашу державу, — надолго отбросило назад…

Летопись многовековой британской войны против России — тайной и явной, — писана кровью и продиктована ненавистью.