Тут Сергей не выдержал, — перебил:

— Извиняюсь, Константин Петрович… В прошлом же году подписали специальное соглашение. Разграничили сферы влияния в Персии и Афганистане. Чего им ещё?

— Это мера временная, — задумчиво сказал Победоносцев, расхаживая по комнате. — Англичане и сами не привыкли исполнять договоры, и других в том же подозревают. Россию они боятся до судорог. С воцарением государя страна резко изменилась. Никаких союзов и союзников, никаких войн за чужого дядю, никаких умалений российских интересов. Мы делаем то, что надобно нам, и никому больше. Вы же видите, — Россия поднимается. Растут заводы, строится флот, прокладываем железные дороги. Урожаи такие, что хлеб за границу везём. Рубль обеспечен золотом, — многие ли страны могут таким похвастать? Всё это делается волей императора. Всё держится на нём.

— Воистину. Я даже боюсь подумать, что ждёт страну, если государя вдруг не станет, — добавил Черевин.

Художник поразился, — такая горечь прозвучала вдруг в негромких словах старого рубаки.

— Да полно вам, Пётр Александрович, — с деланой бодростью откликнулся он. — С чего такой страх? Государь не стар и полон сил. Вон, во время крушения поезда крышу вагонную на себе вынес. Не всякий Геркулес такое совершит.

— А крыша сама на императора рухнула? Или ей помог кто? — язвительно осведомился генерал.

— В любом преступлении ищи, кому выгодно, — твёрдо сказал Победоносцев. — Кому мешает государь? Внутренним врагам? Но революционное подполье сейчас фактически ликвидировано. Врагам внешним? Да, их много. С избытком даже. Но есть лишь один враг, — вечный, который не просто мечтает, чтобы императора не стало, а в состоянии ускорить его уход. Хватит на это и ненависти, и решимости, и возможностей. Вот как с императором Павлом когда-то… Не удалось возле Борок, так что ж? Застрахованы ли мы от новых покушений?

В голове Сергея, далёкого от политики, мысли устроили взволнованный перепляс. Не ждал он такого разговора, совсем не ждал… В словах обер-прокурора была несомненная логика, но и только. А чтобы строить такие предположения, нужно нечто большее.

— Всё убедительно, Константин Петрович, — медленно сказал художник. — Готов с вами согласиться, но… как бы это сказать… Покушение на цареубийство — штука страшная. Англичане там или не англичане, но, чтобы обвинять в таком, нужны твёрдые улики. А их, как я понимаю, нет.

— Так ты нам их и добудешь, — почти весело сказал вдруг Черевин. — А с чего бы это, по-твоему, мы с Константином Петровичем сватаем тебя в аглицкое посольство писать портрет… как там её… мисс Элен? Езжай, работай, приглядывайся, стань своим. А там, глядишь, и улики найдутся. Тебе иголку в стоге сена искать не впервой. В Гатчине тогда справился, а посольство всё ж не город, — поменьше будет…

С удовольствием глядя на онемевшего Сергея, добавил насмешливо и ласково:

— Да и государя тебе спасать не впервой…

Глава третья

Арсению Калюжному повезло: за месяц до казни Александра Второго Желябов отослал несколько человек в Лондон.