Киммериец подошел к небожительнице, присел рядом на корточки:

– Эти люди, которых ты здесь видишь, знают все. Что вы не Боги. Что вы искалечили их в младенчестве. Они убьют тебя, как только я перестану их сдерживать. А я перестану их сдерживать, если ты не будешь выполнять, что я прикажу. Ты поняла меня, женщина?

– Похваляешься, как ты умеешь женщин запугивать, верзила? – Это подошла к беседующим мужчинам Локиния и поставила на стол два кувшина. Как незамедлительно выяснили Конан и Симур, кувшины им принесли отнюдь не пустые, а с розовым немедийским из холодного погреба.

– Ты просто в неудачные моменты подходишь, женщина. Посиди, послушай, и ты поймешь, что я добрейший и мягкосердечнейший из варваров, – оторвал губы от кубка киммериец. Его настроение с каждым глотком делалось все лучше.

– Я бы посидела и послушала, мой добрый варвар, да дела, дела. Отдохнуть можно будет, когда закончатся эти проклятые праздники. Впрочем, если вы досидите до вечера, мы еще увидимся сегодня.

– Или если нас вдруг потянет в «Розовые льдинки», – вставил Симур.

– Прежде чем пойти, не забудьте пересчитать свои денежки, – бросила на прощание Локиния.

– С холодным вином это она удачно придумала, – с нескрываемым удовольствием продолжал прихлебывать Конан. – Думается, повезло тебе с женщиной… А вот нам тогда с Иштар не повезло. Никак она не хотела превращаться из Богини в покорную пленницу…

– Пакостный червяк, плевок, грязь на ногах! – Иштар сидела, приложив ладонь к ушибу. Ее переполненный яростью взгляд испепелял улыбающегося ей Конана. Было видно – «богиня» изнывает от желания вцепиться ногтями в глаза недавнему любовнику, и вовсе не страх мешает ей в этом. Значит, «богине» было до сих пор очень плохо. Что тут же подтвердилось: Иштар вырвало.

– Это она?.. Это ее?.. – спросил оказавшийся за спиной Конана Везунчик.

– Ага, – охотно подтвердил киммериец. – Это блюет твоя Богиня, твоя Иштар. Которая, вдобавок, недавно ругалась, как последний из демонов.

– Ты до сих пор мне не веришь, Везунчик? – Коэн стоял, опираясь на свою боевую палку.

– Верить стражнику? Это, знаешь ли… – закончить слепой вор не успел.

– Убейте его, причащенные! Убейте чужака! Ну же! – вдруг закричала Иштар. Очищение желудка пошло заметно на пользу «богине»: она выбрала самый выгодный для себя и самый опасный для киммерийца путь. Решила натравить слепых на зрячего.

«Наверное, мне надо попросить Коэна, чтоб еще раз ее стукнул. От нее пользы не будет, один вред и беспокойство», – пронеслось в голове Конана. Но принятию решения помешал Везунчик, выскочивший из-за спины киммерийца и кинувшийся к «богине» в ноги.

– Убей меня, Всезнающая Богиня! Накажи меня! – Везунчик, стоя на коленях, дотронулся до колена женщины. – Если ты – Всезнающая Богиня! Или… – он судорожно сглотнул, – я сам убью тебя…

Конан окриком приказал Коэну не вмешиваться. А Везунчик тряс Иштар за колено и продолжал:

– Накажи меня, Богиня. Накажи за сомнение… – и вдруг пискнул почти испуганно: – Что в моей руке, светоносная Иштар?

– Гвоздь, – растерянно проговорила Иштар.