— Ты не уйдешь от меня? Ты не должен уходить! Я не могу без тебя.

— Я никуда не уйду. Разве я смогу? Ты слишком мне нужна. Ты знаешь это. Знаешь, почему.

Она заглянула в его черные глаза.

— Да, да. Только я не хочу об этом говорить.

— Ну, не будем.

— Хорошо. Теперь я спокойна.

— Да. Можешь не тревожиться.

Фрэнки крепко сжала в руке разрезанную монету, из-под полуприкрытых век блеснули слезы. Она ясно ощутила ужасное и бесконечное одиночество своего возлюбленного.

Реган находилась в огромном зале из стекла и стали. Вдоль стен громоздились до самого потолка кипы старых газет, перевязанные бечевкой. Она сидела на одной из таких кип и болтала ногами. Пол был где-то внизу, метрах в двадцати. Зал был похож на спортивный. Как в нью-йоркской школе, которую она посещала несколько лет назад.

Кипа газет казалась очень неустойчивой. К тому же кто-то тыкал ее в поясницу, стараясь спихнуть вниз, приходилось с трудом удерживать равновесие, иначе грозило падение с высоты на твердый пол.

Реган проснулась.

До нее донеслось какое-то царапанье. Кто-то ткнул в спину сквозь спальный мешок. Реган перекатилась на другой бок, вытащила руку из теплого спальника и пошарила под спиной. Под полом палатки лежало что-то жесткое. Где-то должен быть фонарик подруги. Она всегда оставляет его между спальниками в середине палатки. Ага! Нашла. Реган включила фонарик, направляя свет на неожиданную помеху.

Под синим нейлоновым полом бугрился комок размером с кулак. Что же это такое?

Реган оглянулась. Фрэнки лежала к ней спиной, свернувшись калачиком.

Реган тихо поползла к выходу. Ей ужасно не хотелось выбираться в сырую промозглую ночь, но выхода не было. Она должна выяснить, каким образом под ее спиной появился этот комок.

Туман все еще висел в воздухе. Девочка выползла из палатки и приподняла ее передний угол. Направив луч фонарика вниз, она приблизила голову к примятой траве. На мгновение перед ней мелькнула пара черных глаз, потом они исчезли. Все произошло слишком быстро. Она даже не успела опомниться. Еще она увидела аккуратную горку свежей коричневой земли.

— Крот, — пробормотала Реган. — Надо же! — Она захихикала. — Эй, крот! Убирайся отсюда, приятель, а то я поджарю на завтрак кротовьи отбивные. Понял?

Из палатки послышался сонный голос:

— Реган? Что случилось?

Реган вползла обратно в палатку.

— Ничего, — усмехнулась она. — У меня был гость. Спи. Утром расскажу.

Она примяла под тканью землю, снова растянулась в спальнике и выключила фонарик.

— Ладно.

Кроты, надо же! Кто же будет следующим? Суслик? Барсук? Стая мигрирующих полевых мышей? Она свернулась в калачик и уже через пять минут снова сидела на кипе газет в странном спортивном зале и боялась, что шаткая кипа рухнет вниз.

Реган проснулась, словно ее толкнули в бок. За окном бледнел голубоватый рассвет. Несколько мгновений она не могла сообразить, приснился ей крот или нет. Девочка расстегнула спальник, вытащила руку и нащупала под подушкой часы.

Только шесть часов. Эх! Слишком рано. Реган бросила взгляд на мешок Фрэнки. Он был пуст. Девочка обняла руками колени и закусила нижнюю губу. Тут что-то не так. Она выбралась из мешка и высунула голову из палатки.

Раннее утро выдалось туманным и сырым. Трава блестела росой, словно ее кто-то посыпал толченым стеклом. На фантастически правильных узорах паутин сверкали бриллианты капель.

По серебряной траве тянулся черный след. Фрэнки. Вероятно, она направилась в Айсенглас — холл.

Реган вновь нырнула в палатку.

— Ну, нет! Так я тебе и позволила, детка! — злобно бормотала она, натягивая на себя одежду.