Капитан разрезал веревки и заметил, что укоротил блондинке прическу дюймов на пять.

— Все будет хорошо, — приговаривал он, как будто сам в это верил. Шансов у них оставалось ничтожно мало, это ясно. Выстрелы могли привлечь других головорезов, которые появятся в любую минуту. Бережно придерживая девушку, всю дрожащую от ужаса, он вложил новую обойму в пистолет и засунул его в кобуру под левой рукой, готовый при первой необходимости молниеносно его выхватить. Фрост помог пленнице подняться на ноги, подхватил с земли свою винтовку и зарядил ее. Он надеялся, что, несмотря на интенсивную перестрелку и крики, Джо-Джо не оставил их машину. Капитан прошел между трупами террористов, выключил мотор джипа и потушил фары.

Он подошел к пленнику, которому отрезали губы и нанесли удар прикладом по голове, и с удивлением обнаружил, что тот жив. Как только Хэнк почувствовал, что человек дышит, он горько пожалел, что нет глушителя. Бедняге ничем нельзя было помочь, чтобы предотвратить смерть от болевого шока или от потери крови. Даже если бы каким-то чудом это и можно было сделать, то лежащий рядом ржавый тесак, явно служивший орудием пытки, не оставлял сомнений в том, что произошло заражение крови. Кроме того, ударом приклада было проломлено основание черепа пленника. Фрост видел в своей жизни достаточно смертей и понимал, что тот неминуемо погибнет от таких тяжелых ран. Чувствовал ли он боль, будучи в бессознательном состоянии? Этого капитан не знал. А что, если перед смертью к нему вернется сознание, хотя бы на несколько минут? Все равно его невозможно спасти, нельзя и взять с собой. А что, если он придет в себя перед смертью и рядом никого не окажется? Фрост никому бы этого не пожелал. Он оглянулся — девушка не смотрела в его сторону — достал браунинг и прижал ствол к груди умирающего. Один выстрел, всего лишь один… В эту секунду он увидел, как замерла пульсирующая до этого жилка на шее раненого. Он убрал пистолет и приложил ухо к его груди, стараясь обнаружить признаки жизни, но ничего не почувствовал. Если Фросту все же пришлось бы сделать выстрел милосердия, то сама грудь сработала бы как резонатор и заглушила бы громкий звук.

Он поднялся и осмотрелся по сторонам — лагерь все так же окружала непроницаемая темнота. Он в последний раз взглянул на умершего, молчаливо поблагодарив его за то, что стрелять не пришлось. Было ли бы это правильно? Капитан не знал, но был уверен, что оставить человека страдать от невыносимой боли или бросить его в одиночестве перед смертью было бы значительно хуже.

Фрост протянул девушке руку.

— Больше вам здесь делать нечего. Пойдемте…

Она взглянула на него остекленевшими глазами, блестевшими в отблесках костра. На ее лице отражались растерянность, ужас и непонимание произошедшего. Капитан склонился над девушкой.

— Не бойтесь, все будет хорошо, вот увидите. Ну, давайте…

Уходя из лагеря, Фрост подумал о том, что с точки зрения профессионала, необходимо вывести из строя остающееся оружие, чтобы его через минуту не применили против тебя самого. Оставлять его у себя за спиной — смертельно опасно и сделать так мог лишь не нюхавший пороху новобранец. Однако время являлось тем важнейшим фактором, который перевешивал все. Поэтому Фрост помогал девушке, как только мог, быстро уходить через лес туда, где его ждет проводник с машиной. Один раз они споткнулись и едва не упали — пришлось на минутку присесть и передохнуть. Пленница безжизненно брела, словно зомби.