— Жаль! Жаль! Мы могли бы поговорить об этом за бутылью чего покрепче! Что скажешь?

Настойчивость карлика забавляла Верису, и ей едва удалось скрыть улыбку:

— Может быть, в другой раз. Мое задание еще не выполнено. Да и у тебя, — Вериса указала на ношу Фолстада, — кажется, есть дела.

— Этот кисетик? — Карлик с легкостью перекинул мешок с одного плеча на другое. — Кое-какие припасы, чтобы мы смогли продержаться, пока не придет время покинуть этот город. Мне всего-то надо передать их Молоку, а там мы с тобой можем отправиться куда-нибудь…

Вериса уже придумала, как вежливо и доходчиво отказать Фолстаду, но в этот момент где-то рядом пронзительно крикнул грифон, а затем последовала громкая ругань препирающихся людей. Не говоря ни слова, Фолстад развернулся, сбросив мешок на землю, молот уже был у него в руке. Для своей комплекции карлик двигался невероятно быстро, и когда Вериса бросилась следом, он был уже в конце улицы.

Девушка обнажила меч и ускорила шаг. Голоса звучали все громче и резче, и у Верисы возникло неприятное ощущение, что один из голосов принадлежит Ронину.

Улица оборвалась, превратившись в пустырь, образовавшийся после налета драконов. На этом пустыре и ожидали своего предводителя наездники грифонов, и именно здесь колдун пристал к ним по каким-то понятным ему одному причинам. Колдунов многие считали сумасшедшими, но Ронин явно был самым ненормальным из всех, если решил, что сможет уцелеть, ввязавшись в спор с дикими карликами.

Один из карликов уже ухватил мага за застежку плаща и приподнял его на фут над землей:

— Я же сказал — отстань от нас, вонючка! Если у тебя заложило уши, я оторву их за ненадобностью!

— Молок! — крикнул Фолстад. — Чем этот колдун так разозлил тебя?

Не опуская Ронина на землю, карлик, который, если бы не более мрачная физиономия и шрам на носу, был бы точной копией Фолстада, повернулся к своему начальнику:

— Этот придурок приставал к Тьюпену и остальным сначала на базе, а потом, хоть Тьюпен и послал его подальше, начал доставать нас здесь, где мы все договорились встретиться! Я три раза говорил ему, чтобы он убирался подобру-поздорову, но этот человек просто не понимает слов! Вот я думаю, может, он станет сообразительней, если поднять его повыше!

— Ох уж эти заклинатели… — проворчал командир патруля. — Сочувствую тебе, моя эльфийская леди!

— Скажи своему наезднику, чтобы он опустил колдуна, иначе я буду вынуждена продемонстрировать ему превосходство хорошего эльфийского меча над его молотом.

Фолстад заморгал и с удивлением взглянул на Верису, словно впервые увидел ее. Потом перевел взгляд на гладкое, блестящее лезвие меча и снова уставился в сузившиеся, полные решимости глаза рейнджера.

— И ты это сделаешь, да, рейнджер? Ты защитишь это существо от тех, кто были хорошими друзьями твоего народа еще до того, как человеческая раса появилась на свет!

— Ей нет нужды заступаться за меня, — встрял Ронин. Болтающийся над землей маг, казалось, был скорее раздражен своим неудобным положением, нежели напуган. Вероятно, он не понимал, что для Молока сломать ему хребет — плевое дело. — Я пока еще контролирую себя, но…

Каждое сказанное магом слово только подливало масло в огонь. Вериса, махнув рукой, заставила его умолкнуть и встала между Фолстадом и Молоком:

— Это позор! Нам должно быть стыдно за себя! Орда еще не разбита, а мы уже готовы вцепиться друг другу в глотки. Разве так ведут себя союзники? Пусть твой воин отпустит его, Фолстад, и мы посмотрим, можно ли решить все мирным путем.

— Это всего лишь заклинатель… — буркнул командир патруля наездников, но все же кивком приказал Молоку отпустить мага.