Ее лоб оказался прижатым к его плечу, он почувствовал, как ее губы скользят по его коже, по вырезу его туники. Он все еще стоял на коленях, прижавшись к ней всем телом, тяжело дыша. А затем он подхватил ее и повалил на мягкий персидский ковер под их ногами. Сам он лег на спину, так что она оказалась сверху.

Ей было так уютно и тепло лежать поперек его мощной груди. Он расправил ее юбки, так чтобы они закрывали их обоих, а затем расслабился, выжатый до предела, но при этом ощущая небывалый покой, которого давно уже не знал.

– Не покидай меня, любовь моя, – пробормотал он, жмурясь от солнечных лучей. – Не оставляй меня.

Ее ответ прозвучал ясно и светло, как солнечный летний день:

– Я не оставлю тебя. Никогда.

15

Утро пришло с приятным осознанием того, что она лежит в кольце рук мужа. Об этом Кайла мечтала больше, чем готова была признаться, особенно в последние страшные, полные ночных кошмаров одинокие ночи.

Ночные кошмары кончились, теперь она была уверена в этом. Самое плохое закончилось, и лучшим доказательством было то, что Роланд спал, мирно и спокойно, рядом с ней, все еще под действием чар последней ночи. Утром он вышел из кабинета вместе с ней, и каждый шаг его излучал спокойную уверенность в себе. От тихой ярости и самоуничижения не осталось и следа.

Остальные не без удивления отметили эту разительную перемену, произошедшую с ним так внезапно. Он снова стал самим собой и даже рассмеялся над каким-то замечанием Элисии. Снова, как и прежде, он легко и непринужденно общался со всеми во время обеда. И только Кайла, да, возможно, еще Марла, замечали тень печали, все еще омрачавшую время от времени его лицо. Кайлу это не удивляло. Было просто чудом, что он вообще смог выбраться из той мрачной темной пропасти, в которой оказался после всего, через что ему пришлось пройти. Но она решила, что будет помогать ему, понемногу, каждый день, и когда-нибудь мрачные тени навсегда исчезнут из его глаз.

Она понимала, что какая-то часть его души навсегда останется во власти адского пса Цербера. Он никогда не сможет победить воина в себе, как бы она этого ни хотела. Но, возможно, это даже и к лучшему. Он должен оставаться самим собой, со всеми своими внутренними сложностями, ведь именно такого человека она полюбила и в глубине души не хотела, чтобы он очень менялся.

Да, он смеялся и разговаривал, как прежде, но в то же время он не переставал внимательно оглядывать зал в поисках злоумышленников во время своего долгого разговора с Дунканом, который сохранял свою мрачную серьезность и так же настороженно оглядывался вокруг.

Кайле нравилось в нем стремление и потребность защищать. Она и сама испытывала необходимость стать его защитницей, как ни странно это звучит на первый взгляд. Она понимала, что в области чувств и человеческих отношений он нуждается в ее помощи и защите не меньше, чем она в его защите от этого жестокого, безжалостного мира интриг и наемных убийц.

Она видела, что люди поражены и обрадованы небывалой метаморфозой, которая произошла с их господином, и испытывала позволительную гордость, а Роланд только загадочно усмехался и провозглашал все новые тосты в честь своей очаровательной леди.

На душе у Кайлы было легко, голова слегка кружилась от выпитого вина, и все мысли ее были о предстоящей ночи и мягкой супружеской постели, в которой, она была твердо в этом уверена, на этот раз уже будет не одна.

Кайла не ошиблась. Они занимались любовью всю ночь, каждый раз открывая все новые и новые восхитительные тайны и источники необыкновенного наслаждения: то в утонченной нежности, то в бешеной страсти. Они не уставали узнавать друг друга с жадностью и удивительным ощущением, что это их по-настоящему первая брачная ночь, потому что только сейчас они увидели и почувствовали друг друга такими, каким были на самом деле.