Корона из цветов на ее голове чуть съехала назад, и Роланд снова поправил ее, сопровождая свои действия долгим жарким поцелуем под смех и приветственные возгласы толпы.

А потом начался пир, еда была необыкновенно вкусной, вино и эль лились рекой, постоянно наполняя кубки и бокалы, тосты провозглашались один за другим.

Кайла и Роланд сидели рядом на отдельной скамейке во главе нескольких столов. Ее лицо уже устало улыбаться, а в ее смехе все еще звучали чуть удивленные нотки. И все это время Роланд не выпускал ее руку из своей, словно боялся, что она тут же исчезнет.

В его светлых локонах запутались желтые и голубые лепестки, придавая ему причудливый вид лесного золотоволосого божества, невинного, как этот теплый летний день.

– Я люблю тебя, – сказал ей этот молодой прекрасный бог.

– Я тоже люблю тебя, – отвечала Кайла и широко улыбнулась ему, не в силах сдержать бьющую через край радость. Это был миг наивысшего, ничем не омраченного счастья, ошеломляющего и немного нереального.

Прошло еще много времени, пока они все не вернулись в замок все в том же прекрасном расположении духа, немного пьяные от счастья. Праздник продолжался. В главном зале сдвинули столы и скамьи, освободив место для танцев. На возвышении играли музыканты, на столах снова поставили угощение и вино.

Роланд и Кайла все время были вместе. Роланд не отходил от нее ни на шаг, обнимая за плечи все то время, пока к ним подходили все новые и новые люди, желающие поздравить и просто поговорить с возрожденным к жизни хозяином острова.

Разговаривая с одним из мужчин, он чуть сильнее покачал головой, с его волос посыпались лепестки и, танцуя в воздухе, упали к их ногам. Кайла легко рассмеялась и положила голову ему на плечо.

Мужчина деликатно закончил разговор и отошел. Роланд взглянул на нее призывным, чуть затуманенным взглядом.

– Миледи, не хотите ли пойти наверх?

Она вся вспыхнула, услышав откровенное приглашение в его голосе. Ее сердце забилось быстрее, когда он начал поглаживать ее спину.

Но прежде, чем она успела ответить, к ним подошел еще один мужчина. Это был Дункан, и выглядел он довольно встревоженно.

– Милорд, на два слова, если можно.

Роланд мгновенно напрягся, услышав явную настойчивость в тоне Дункана. Кайла сразу уловила смену его состояния, из нетерпеливого любовника он мгновенно превратился в воина. Сжав напоследок ее плечо, он выпустил ее из своих объятий и направился вслед за капитаном.

Мужчины отошли в сторонку. Роланд внимательно слушал Дункана. Кайлу все больше охватывали мрачные предчувствия, когда она наблюдала за тем, как сразу изменилось лицо мужа, как появилась жесткая складка у рта, как застыл и помрачнел его взгляд. Холодок пробежал по ее спине, ей едва не стало дурно. Интуиция подсказывала ей, что день, так чудесно начавшийся, может закончиться трагически.

Не только Кайла заметила перемену, произошедшую в Роланде. Постепенно в большом зале стихли смех и разговоры, теперь здесь раздавалось лишь случайное клацанье металла, тихое перешептывание гостей, гадающих о содержании разговора между графом и его капитаном.

Наконец Дункан закончил свой рассказ. Роланд оглянулся на Кайлу почти машинально, просто потому, что за последние сутки он уже привык к тому, что она всегда рядом. Затем он снова обернулся к Дункану:

– Собирай людей. Мы отправляемся.

Дункан поклонился и ушел. Роланд вернулся к жене, в его глазах было прежнее отсутствующее выражение, которого она теперь так боялась. Он подвел ее к столу, за которым сидели Марла, Харрик и Элисия.