Роланд сел на скамью с самого края, готовый в любой момент вскочить и уйти. Кайла боролась с отчаянным желанием подтолкнуть его в самую глубину и держать там, не выпуская.

– Кайла, – начал он серьезно, не в состоянии скрыть тревоги, – скажи, слышала ли ты что-нибудь о записке, относящейся к смерти твоей матери?

– Записке? – У Кайлы что-то перевернулось внутри. Такого вопроса она ожидала меньше всего. – Нет… подожди. Только о той, о которой ты написал мне в письме. Что якобы у тебя есть документ, подтверждающий невиновность моего отца. Ты это имеешь в виду?

Конечно, нет, и она сразу поняла это еще до того, как он чуть растерянно покачал головой. Тревога внутри ее стремительно нарастала, ей стало трудно дышать, во рту пересохло.

– Нет. Не та, другая. Ты не помнишь, может, ты когда-нибудь что-то слышала об этом?

Она молча покачала головой.

– Что это значит? – спросила Марла.

Роланд поднялся.

– Пока не знаю. Но собираюсь выяснить. Я получил известие от одного из моих людей, которых оставил в Лондоне расследовать это дело. Он написал, что ему необходимо сообщить мне что-то очень важное, но говорить он может только со мной, так как не может доверить это ни бумаге, ни другому человеку. Однако он сам сюда не приехал, а послал вперед себя человека.

Роланд оглядел зал. Несколько солдат уже вышли, оставив недопитое вино и недоеденное угощение на своих тарелках.

Кайла ухватилась за его рукав.

– Не уезжай! – чуть не плача, воскликнула она и тут же возненавидела себя за это. Огромным усилием воли она разжала пальцы. Он наклонился к ней.

– Мне очень жаль, любовь моя. Не так я хотел провести остаток этого дня, поверь мне. Но ты ведь понимаешь, что я должен уехать. Постараюсь вернуться как можно быстрее. Не беспокойся, я оставлю с тобой охрану. Ты будешь в безопасности.

Он наклонился ниже и поцеловал ее быстро и крепко.

– Я скоро вернусь, – снова пообещал он и сразу затем ушел.

Кайла смотрела ему в спину, она видела, как все остальные точно так же провожали его взглядами, пока он шел по залу.

– Не беспокойся, – сказала Марла, но в ее голосе Кайле послышалась озабоченность.

– Скоро со всем этим будет покончено, – сообщила Элисия, спокойно откусывая кусочек хлеба.

После того как Роланд ушел, у Кайлы полностью пропал аппетит. Она больше не хотела ни пить, ни есть. Страшное беспокойство грызло ее душу, беспокойство, которого она не могла себе объяснить. Марла сочувственно погладила ее по плечу и пригласила пойти пройтись с ней за травами, но Кайла отказалась, понимая, насколько невеселой может сейчас оказаться ее компания.

– Пожалуй, я пойду отдохну, – сказала она, стараясь, чтобы ее голос не звучал слишком печально.

– Прекрасная идея, – одобрил Харрик. – Роланд, скорее всего, вернется как раз к тому времени, когда вы проснетесь.

Элисия ничего не сказала, только крепко обняла ее. При этом девочка одной рукой пробежала пальцами по золотому поясу на талии Кайлы, к которому был прицеплен кинжал. Напоследок она тронула рукоятку кинжала и только потом отняла руку.

Заметив, с каким задумчивым видом Элисия касалась кинжала, Кайла невольно положила руку на его рукоятку.

– Могу ли я проводить вас до вашей комнаты, миледи? – обратился к ней Харрик.

– Нет, благодарю вас.

– Простите меня, но, боюсь, мне все-таки придется это сделать, – сказал Харрик, предложив ей руку.