— А у тебя какая профессия, Дункан?

— Я военный.

— Военный?

— Человек, который по долгу службы убивает плохих людей, чтобы хорошие люди жили в мире и спокойствие. Военный за всю жизнь может не убить никого, но вся его специальность заточена на уничтожение врагов.

— Понятно. То есть, ты хороший парень?

— Точно подмечено. Разве стал бы плохой парень взваливать на себя заботу о больном человеке?

— А какая у меня профессия?

— Ты писатель, Гилдерой. По крайней мере, раньше им был. И писал довольно неплохое приключенческое фэнтези от первого лица. Только проблема в том, что каждая профессия требует своих навыков. Например, у писателя должны иметься широкий кругозор и хорошая фантазия. Он может ничего не уметь из того, о чём пишет, но знать об этом обязан, иначе не получится достоверно описать. Так что ты был умным парнем, но по характеру ещё тем мудаком.

— Это как?

— Это значит — плохой человек. Тебя любили читатели, поскольку судили о тебе издалека по твоему творчеству, но близкие люди ненавидели из-за твоего высокомерного отношения к ним. Вон, даже мать тебя оставила в дурке, не став забирать домой.

— Дурка — это больница? — склонил голову набок Локхарт.

— Это больница для душевнобольных. Она ещё называется психбольница, психушка, дом умалишённых, дурдом. Там людей не лечат, а залечивают, то есть просто содержат, изолируют от общества, создавая видимость лечения и пичкая вредными препаратами. В твоём случае это небольшое отделение в больнице.

— Но меня лечили!

— Возможно, Гилдерой. Но скорее делали вид, что лечат. Людям свойственно заниматься самообманом и обманывать других людей. Целитель Тики мог действительно верить в то, что лечит тебя. Но давай посмотрим на факты. А факты говорят об обратном. Ты два года пролежал в больнице, но память к тебе так и не вернулась. Память вообще сложная штука: она может вернуться сразу, может через десять лет, а может не вернуться никогда. Если бы не я, то тебя до конца жизни держали бы в этой больнице или пока не вернулась бы память. Но после этого в какого человека ты превратился бы? Социопат, неспособный к нормальной жизни.

— То есть меня специально держали в больнице, потому что я ненормальный? — состоит грустную моську Локхарт.

— Как-то так, — вздохнул Дункан. Ему тяжело было доносить прописные истины. Это как ребёнку рассказать, что Санты не существует. — А теперь запомни раз и навсегда Гилдерой то, что я тебе скажу. Готов?

— Готов, — с серьёзным видом кивнул он.

— Кроме как в присутствии чудиков в мантиях и с палочками, никому не говори, что ты волшебник, иначе тебя снова положат в дурку, только на этот раз навсегда.

— Не хочу в дурку, — насупился Локхарт.

— И это правильно. Никто туда не хочет. И ещё, Гилдерой. Никому ничего не говори обо мне и о том, что происходит между нами. Это исключительно наши семейные тайны, раскрытие которых грозит серьёзными неприятностями. Сможешь?

— Я умею хранить секреты!

— Точно?

— Конечно! — возмутился Локхарт. — Я же никому не сказал о нашем с целительницей Мириам секрете, как она брала мою писю в рот! Ой! — он прикрыл рот ладонями.

— Не беспокойся, Гилдерой, — усмехнулся Хоггарт. — Такие тайны есть у каждого мужика, но в кругу друзей-мужчин иногда их можно раскрыть. Главное, девушкам не говорить. Настоящие мужчины никогда не рассказывают девушкам о сексуальных отношениях с другими девушками и не раскрывают тайны своих камрадов.