— То есть вы с моей сестрой больше не муж и жена?!

— Выходит так, Гилдерой.

— Но тогда, — уголки губ Локхарта грустно изогнулись вниз, — получается, что мы больше не родственники?

— Тебе это так важно?

— Не знаю… Просто я не понимаю, Дункан, почему тогда ты со мной возишься? Я же не глупый. Я понимаю, что это непросто.

— Что ж, парень, ты меня радуешь, — лицо Хоггарта украсила искренняя улыбка. — Раз так рассуждаешь, значит, не всё так плохо, как я думал. Значит, лечение всё же помогает. Не бери в голову, Гилдерой. Хоть мы больше не родственники, но я человек долга. Чтобы бросить нуждающегося знакомого, не обратить на его проблемы внимания — много ума не надо. Так поступают многие. Да что там — почти каждый нормальный человек так поступит. И это не плохо, но и хорошего тут мало. Но я не мог пройти мимо. Всё же в мире есть много хороших людей, которые не пройдут мимо и помогут, если могут. Смею считать, что я неплохой парень…

— Ты хороший! — приободрился Локхарт. — А что такое гауптвахта?

— Изолятор. Аналог тюрьмы у военных. Когда обычный человек нарушает закон — его помещают в тюрьму, где он страдает. Когда солдат нарушает устав — его отправляют на гауптвахту. Там сидишь в одиночестве и предаешься нерадостным мыслям.

— Прямо как в больничной палате, — грустно вздохнул Локхарт. — Я тоже нарушил устав?

— Нет, Гилдерой. Тебя считают больным на голову. Мы с тобой уже обсуждали, что таких людей помещают в психушку. Поэтому, если не хочешь вернуться в ту палату — тебе следует как можно скорее научиться вести себя, как остальные люди. Человеческое общество не любит людей, которые отличаются от них. Среди мусульман веди себя как мусульманин: не ходи в шортах, не пей у них на глазах алкоголь и не ешь свинину. Среди британцев не ругай королеву. В общем, Гилдерой, нюансов много. Просто наблюдай за другими людьми и не стесняйся задавать вопросы близким. А среди чужих, если не знаешь как себя вести, помалкивай и держи маску спокойствия, чтобы сойти за нормального.

— Я понял. Постараюсь быть нормальным. Не хочу возвращаться в палату.

Половину дня мужчины посвятили уборке. Они перекусили захваченными продуктами, но еды было мало. Пришлось ехать в магазин.

На этот раз Локхарт старался сойти за нормального. Он следовал совету Дункана, но у него не всегда получалось сохранять спокойствие. Помимо продуктов они набрали Гилдерою охапку одежды.

После возвращения Дункан, выдержав атаку сотнями вопросов, остался ночевать у Гилдероя в гостевой спальне.

На следующий день они отправились в Косой переулок. Дункан подобрал им аутентичные наряды, но без мантий.

Не все волшебники носят мантии. Некоторые наряжаются в старинного вида костюмы. Именно в такие наряды британских джентльменов начала двадцатого века нарядились они — серые костюмы в белую клетку, в которых мужчины были похожи на братьев. Оба блондины с короткими армейскими стрижками, среднего роста, в больших тёмных очках и у каждого на голове шляпа-котелок. В таком виде на них мало обращали внимания и не узнавали знаменитого писателя.

Не успели мужчины далеко углубиться в волшебный торговый квартал, как раздался возглас:

— Мистер Маклауд!

Дункан напрягся и чуть не схватился за пистолет, носимый в скрытой под пиджаком кобуре.

Медленно обернувшись, он обнаружил пятнадцатилетнего чернокожего подростка, который махнул ему рукой и, продемонстрировав в широкой улыбке белоснежные зубы, устремился ему навстречу.

— Дин, — испытал облегчение Хоггарт.