Все, стоя на краю ямы, неотрывно смотрели на мертвеца, словно он какими-то невидимыми путами притягивал взгляды к себе. Хотелось отвернуться, бежать подальше от этой страшной могилы, но не хватало сил…

— Да он шевелится, шевелится, глядите! — голосом, в котором слышался смертельный ужас, воскликнул один из работников.

Присмотревшись к трупу, многие увидели какое-то едва заметное колыхание. Казалось, волны прокатывались от черепа до подошв полусгоревших сапог. Мертвец лишь наполовину выглядывал из мерзлой земли, и людям, со страхом смотревшим на все более и более заметные движения трупа, чудилось: мертвое тело хочет освободиться от плена, и земля рядом с ним на самом деле вскоре стала шевелиться, отваливались комки, крошки грунта, мертвец двигался теперь все быстрее, быстрее. Вот уж и руки его разогнулись, и эти тонкие руки, с которых свисали остатки истлевшей материи и черной кожи, уперлись в землю растопыренными пальцами.

Владигор, не менее других охваченный страхом, следил за борьбой мертвеца с землей, но вдруг словно очнулся от наваждения и крикнул:

— Лом!! Скорее дайте мне лом!!

Он схватил тяжелый железный лом, размахнулся, желая пронзить им грудь мертвеца, пригвоздить его к земле, но не успел исполнить свое намерение. Мертвое тело восстало, будто силы, когда-то покинувшие его, вновь вернулись к нему и оживили каждую мышцу. Вскочив на упругие ноги, он схватил обеими руками одного из землекопов, стоявшего на самом краю ямы, потянул его на себя и тем спасся от удара ломом.

Землекоп в объятиях ожившего трупа отчаянно закричал, призывая друзей на помощь, но тотчас и умолк, и все увидели, что мертвец, прижавшись к нему со спины, как бы медленно вдавливает себя в него, скрывается в плоти живого человека. Через миг труп и вовсе исчез, а перед глазами обезумевших от ужаса людей стоял их товарищ-землекоп, улыбаясь и подмигивая им издевательски.

— Ну что, братва? — говорил он. — Какого ж вы тут мертвеца выкопали? И не было никого! Живехонький я да целехонький!

Пришедший в себя Владигор, все еще с ломом в руках, воскликнул, понимая, кто стоит перед ними:

— Крас! Это чародей Крас! Убейте его, не то он погубит Ладор!

И, с силой размахнувшись, он направил острие тяжелого лома в грудь землекопа, принявшего в себя Вселенское зло. Но железо не коснулось груди колдуна — на четверть ладони не дойдя до него, со звоном стукнулось о что-то невидимое, но страшно крепкое, непроницаемое. На Краса, все так же презрительно улыбающегося, со всех сторон посыпались удары, наносимые кирками, ломами и лопатами, но или гнулось железо, встречаясь с чем-то более прочным, чем этот металл, или просто отлетало в сторону, не причиняя чародею вреда.

— Ах, люди, люди! — расхохотался Крас. — С кем вы сражаетесь?! Неужели ты, Владигор, такой мудрый, еще не уразумел, что зло неуничтожимо? Вы все мои слуги, и ты, Владигор, не являешься исключением! Сейчас ты попытался убить меня, как попытался ранее сжечь при помощи маски, мною же изготовленной! Тогда моя оболочка сгорела, но само зло-то осталось! И вот, гляди, я нашел для себя другое тело, куда более удобное, чем то, которым я обладал прежде! И запомни, Владигор: за твою попытку уничтожить меня я накажу тебя снова! И знаешь как? Ты станешь мне помогать! Мне, Красу, то есть злу!

— Не надейся, я никогда не буду твоим помощником! — крикнул Владигор, совершенно уверенный в своих словах, ведь всю свою жизнь он только и делал, что боролся со злом.

— Будешь, Владигор, еще как будешь! Я вложу в твои руки уже не самострел — эту жалкую игрушку. Я снабжу тебя куда более сильным оружием, и ты с радостью воспользуешься им! Так я отомщу тебе за попытку убить меня!

Сказав это, Крас ловко выбрался из ямы.