Одна из девочек, у которой ничего не было проколото, по крайней мере на лице и во рту, и казавшаяся не такой сонной, как ее товарищи, направила меня в кабинет мистера Куана, заместителя директора и ответственного за дисциплину. Кабинет располагался в одном из старых одноэтажных зданий.

Справа от двери стояли четыре стула из пластика и алюминия. За столом сидела красивая молодая чернокожая женщина и разговаривала по телефону. Позади нее теснились несколько столов и шкафов с папками, и там две женщины перебирали какие‑то бумаги. Налево ― закрытые застекленные двери еще двух кабинетов. В первом полная седоволосая женщина, наклонясь над столом, тыкала желтым карандашом в сторону девочки с мрачным размалеванным лицом и голубыми волосами. Руки девочки были сложены на плоской груди. Ей не нравилось то, что она слышала, не нравилась полная дама и вообще вряд ли что‑нибудь нравилось.

Во втором кабинете у стола стоял мужчина азиатского вида и неопределенного возраста. Его руки были сложены так же, как у девочки в соседней комнате. Мужчина с крепкими мускулами, очевидно мистер Куан, был одет в светло‑коричневые брюки и белую рубашку с короткими рукавами, на которой выделялся внушительный синий галстук. Он беседовал с толстым мальчуганом, который глядел ему в глаза совершенно мутным взглядом. Паренек был или туп, или балдел от какого‑нибудь наркотика. Я знаю такой взгляд.

Чернокожая женщина повесила трубку. Прежде чем я успел заговорить, она протянула руку с длинными, накрашенными красным лаком ногтями, прося меня минутку подождать с выражением своей мысли, жалобы или просьбы.

Она снова сняла трубку:

― Да, миссис Стэнли. Я знаю. Но мистер Куан говорит, что ему непременно нужно видеть вас сегодня... Я понимаю, но если вы не можете оторваться от работы на полчаса... Да, с Уильямом снова проблемы. Да, очень серьезные... В полдень? Хорошо.

Женщина посмотрела на меня и повесила трубку.

― Слушаю вас.

― Я хотел бы увидеть мистера Куана.

― Насчет...

― Насчет Адели Три или, может быть, по фамилии ее отца, Хэндфорд.

― А вы...

― Я друг матери Адели, ― сказал я, глядя поверх очков.

― Ну, тогда...

Телефон снова зазвонил. Она взяла трубку и показала мне на ряд стульев. Я сел возле одетого в комбинезон мальчишки, который ссутулился так, что, казалось, вот‑вот заснет и упадет на пол. Мальчишка был маленький, черный и очень унылый.

― Ты тут за что? ― спросил я его.

Он посмотрел на меня.

― Вы кто?

– «Я ― никто. А ты ― ты кто? Может быть ― тоже ― никто?»

― Чего это вы говорите?

― Так, говорю, ― сказал я, разглядывая трех других школьников, сидевших в рядок с нами. Две девочки перешептывались. Третий был явно старшеклассник, мулат, с короткими волосами. Сквозь его белую футболку просвечивала татуировка. Казалось, он спит.

― Ты знаешь девочку по имени Адель Три или Хэндфорд?

― Допустим. А вы коп? На копа не похожи.

― Нет, я знакомый ее матери. Что ты знаешь про Адель?

― Ничего не знаю.

Он посмотрел на хлопочущую секретаршу.

― Совсем ничего? А пять баксов не помогут?

― Не, ― сказал он. ― Я правда не знаю. Но я вам кое‑что скажу. Я знаю только одну по имени Адель. Она не такая дура, какой прикидывается. Прикидывается такой, чтобы подладиться к футболистам, баскетболистам и так дальше.