― И суд постановил, что она может остаться с ним, ― сказал я.

― Да. Никто не знал, что ее мать жива. Суды отправляют детей домой во всех случаях, когда это возможно. В независимости от того, что совершили в прошлом их родители, в независимости от того, что многие дети снова подвергаются насилию.

― Но теперь есть Берил, ― сказал я.

― Теперь есть Берил, но, что бы ни постановил суд, Адель умна, самостоятельна и сможет снова убежать к отцу.

― Попробовать стоит в любом случае, ― сказал я.

― Попробовать стоит, ― согласилась она.

― Итак, ― сказала Салли после паузы, ― я дам вам адрес Дуайта, настоящий адрес, а не тот, который он назвал в школе, и мы отправимся на Норт‑Трэйл, потому что, если вы найдете Адель, я буду вам нужна.

― Именно так.

― Вы знаете, как развлечь девушку на первом свидании, ― сказала она.

― Ричард Гир, ― сказал я.

― Стэнли Туччи.

― Говорят.

Граница Брейдентона и Сарасоты находится севернее аэропорта, Нового колледжа и Центра исполнительских искусств «Азоло» на Норт‑Тамайами‑Трэйл. Сарасота ― по‑настоящему культурный город. В нем есть музей изобразительных искусств, пять театров, в одном из которых ставятся только мюзиклы, огромный концертный зал, балетная и оперная труппы.

Возле первого телефона‑автомата у мотеля «Теплый бриз» через дорогу от гостиницы «Харкурт» ничто не напоминало о культуре с большой буквы. Мы проверили будку, номер был не тот. Салли зашла в мотель, чтобы задать кое‑какие вопросы.

Пока я ждал снаружи, какая‑то проститутка приняла меня за клиента.

― Вы не скучаете? ― спросила она.

Это была крашеная блондинка с грустными глазами, грубой кожей и плоской грудью.

― Спасибо, нет, но хочу спросить, не знаете ли вы вот эту девушку.

Я достал из бумажника фотографию Адели и протянул ее девице, которая выглядела не намного старше нашей беглянки.

― Славная малышка, ― сказала она равнодушно, возвращая мне карточку. ― А ты коп? Я думала, что знаю всех копов в городе. Новенький?

― Я не коп, ― ответил я. ― Просто ищу девочку по просьбе ее матери и хочу кое о чем ее спросить.

― А я думала, ты коп. Их тут куча была неделю назад.

― А что случилось?

― Да что я тебе, обязана, что ли? Хочешь поговорить ― десять баксов.

Я убрал фотографию Адели в бумажник и вынул купюру. Она взяла ее.

― В «Желтом солнце» кого‑то замочили, там, через дорогу. Копы перетрясли всех девушек, расспрашивали, ничего не нашли.

Мимо нас пролетали машины. Одна остановилась. Из окна выглянул подросток с бесцветными волосами и крикнул:

― И это все, на что ты способен, парень? Ну и бедолага! ― И умчался.

Девушка сжала зубы, втянула воздух с силой и попыталась снова завести свою игру.

― Может, еще пять? ― спросила она.

Я покачал головой.

― Тяжелые времена, ― сказала девушка, засовывая десятку в карман платья. ― Ее зовут Сюзанна, по крайней мере тут, на Трэйле. Работала от «Лингер лонгер».

Она кивнула через плечо. На другой стороне Тамайами‑Трэйл, за двумя другими мотелями, виднелась неоновая вывеска. Вспыхивающая стрелка указывала на мотель «Лингер лонгер».

― И что? ― спросил я.

― А потом перестала, ― сказала девица, пожимая плечами.

― А кто был патрон?

Она снова пожала плечами и посмотрела через шоссе в пустоту.