― Элспет сбежала, ― сказал я. ― Вы подняли на нее руку, Тилли.

― Это она рассказала? Да я просто выкинул ее. Она дурно себя вела, что подтверждается и тем, что она направила вас ко мне. Вы понимаете, о чем я говорю? Элспет! Кошмарное имя, но она не соглашалась взять другое.

― Сюзанна, ― напомнил я.

― Славная малышка. Только глаза немножко грустные. Слишком умная, но хороший работник и ни на что не жаловалась. Это все, что я могу сказать вам бесплатно.

― А стоит заплатить? ― спросил я.

Он поднял банку, приглашая меня чокнуться, и улыбнулся.

Я достал бумажник. Надо будет найти способ записать на счет Карла Себастьяна десятку, отданную девице на дороге, и двадцатку, которую я протянул Тилли.

Тилли покачал головой. Двадцати было недостаточно. Я добавил еще десять. Он взял, нахмурившись. Теперь покачал головой я. Тридцати вполне хватит.

― Я думаю, она отдавала свою долю какому‑то парню, ― сказал он.

― Вы думаете?

― Хорошо, я знаю. Взрослому парню. Красивый, если вам нравится тип мужлана. Сюзанне нравится.

― Он приезжал сюда? ― спросил я.

― Один раз, ― сказал Тилли.

― У него есть имя?

Тилли пожал плечами.

― Дуайт, фамилию не знаю. Не расслышал, понимаете?

― Понимаю, ― сказал я.

Он закатал правый рукав. Глубокий порез начинал затягиваться.

― Дуайт? ― спросил я.

― Да.

Я поднял рубашку и показал ему синяк на животе. Он стал еще больше и окрасился в разные цвета радуги, преимущественно малиновый и желтый.

― Дуайт? ― спросил он.

― Дуайт, ― ответил я.

Тилли прислонил банку «Маунтин дью» ко лбу и закрыл глаза.

― Что же сказать про вашего старину Дуайта? Не то чтобы он ненавидел черных... Просто законченный ублюдок.

Кто‑то попытался открыть дверь ключом. Вошла сильно накрашенная молодая женщина, похожая на латиноамериканку с чуть азиатскими чертами, одетая (точнее ― почти одетая) в черное короткое платье в обтяжку. Она улыбнулась мне и посмотрела на Тилли, чтобы получить подтверждение, что я клиент. Но Тилли еще не открыл глаза.

― Принеси мне чашку кофе, Франсина, ― сказал он. ― Сделай большую чашку, и себе тоже. Выпей, потом возвращайся. Мне побольше сливок, как всегда.

Улыбка исчезла с ярко‑красных губ Франсины, она неслышно вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.

― Черт подери. ― Тилли открыл глаза и раскинул руки на спинке дивана. ― Я скажу вам кое‑что, если вы обещаете, что никому не передадите, откуда это узнали.

― Как же вы поверите мне на слово? ― спросил я.

― Я и не поверю, ― сказал он грустно. ― Я думаю, будет правильно, если вы разыщете девчонку и отправите ее домой к матери. Может быть, это отравит жизнь Дуайту и еще паре ребят, которым я хотел бы отравить жизнь. Это понятно?

― В общих чертах, ― сказал я.

― Мистер Джон Пираннес, ― сказал Тилли презрительно. ― Большой воротила на курорте Бич‑Тайдс, на Лонгбоут. Организует обслуживание туристов, в основном белых стариков. Он положил глаз на Сюзанну через неделю после того, как она начала работать здесь. Явился ко мне с этим Дуайтом, знаете, как в кино. Двое крутых. Пираннес предложил мне перекупить Сюзанну, но за бесценок. Наверное, Дуайт хотел денег.

― И вы...

― Получил по рогам от Дуайта и принял предложение, ― сказал Тилли.

― Торговля людьми ― тяжелая работа, ― сказал я.

― Что вы говорите? Слушайте, я только что сообщил вам что‑то очень важное, причем за бесплатно, так что не надо разыгрывать из себя мировую совесть.

Тилли был прав. Он допил банку «Маунтин дью» и поставил ее на столик перед собой.