― Да. Я отвез миссис Три к одной своей знакомой. Хэндфорд выяснил, что она находится там. Берил скрылась. Я ужинал с одной дамой, вернулся домой, обнаружил тело Берил и позвонил по «девять один один».

― Звучит весьма правдоподобно, ― сказал он. ― У нее в сумочке нашли шестьдесят два доллара с мелочью. Ради этого действительно не стоило разбивать ей голову и набирать «девять один один». Логичнее было бы спрятать тело и продолжать заниматься своими делами.

― Да, ― согласился я.

Его глаза были по‑прежнему закрыты, руки так же за головой.

― Но видите ли, ― продолжал он, ― убийства совершаются по множеству разных причин, и мне случалось иметь дело с самыми нелогичными поступками. Здравый смысл работает далеко не всегда. Вы понимаете, о чем я говорю?

― Понимаю, ― ответил я. ― Но все же гораздо правдоподобнее, что ее убил Дуайт Хэндфорд, а не я. Для чего мне было убивать ее?

― Кто знает? Например, она могла оскорбить ваши национальные чувства, назвать вас голубым, устроить вам сцену, а вы ― выйти из себя, вспомнить какую‑нибудь давнюю сексуально‑психологическую травму.

Я выдохнул, выпрямив ноющую спину.

― У вас богатое воображение.

― Да. Я мечтатель, как все мы, ― согласился он. ― Зачем вам в кабинете монтировки? Одну нашли рядом с вашей кроватью, по заключению экспертизы ― орудие убийства, другую на столе.

― Самооборона.

― От кого?

― От Хэндфорда. Посмотрите, пожалуйста.

Я поднял рубашку. Вивэз открыл глаза и посмотрел на мой синяк.

― Живописно, ― сказал он. ― Похоже на абстрактную картину. У меня жена художник. Пишет абстрактные вещи, портреты, пейзажи. Вы называете ей сюжет, и она пишет картину. Опустите рубашку.

― Это он убил ее, ― сказал я.

― На монтировке нет отпечатков. ― Он снова закрыл глаза. ― Ни ваших, ни чьих‑либо еще. Есть еще какие‑нибудь предположения, Льюис?

Я задумался. Мог ли Джон Пираннес узнать, что мы с Берил ищем Адель? Имело ли смысл идти на убийство ради того, чтобы удержать несовершеннолетнюю проститутку? Может быть, Адель узнала от Тилли‑сутенера. Может быть, Тилли решил, что сказал мне слишком много, и приехал искать меня, боясь, что я выдам его Пираннесу. Может быть, он нашел Берил и... Может быть что угодно. Но Дуайт знал, где я живу, и он действовал. Зачем усложнять? Это был Дуайт.

― Нет, ― сказал я.

Вивэз открыл глаза, встал и потянулся.

― Ваша биография в порядке. О вас хорошо говорят в прокуратуре округа Кук. Говорят, что вы уехали в депрессии после того, как погибла ваша жена, но что вы не опасны. Я проверю версию о Хэндфорде, посмотрю, как будут развиваться события. Он умен?

― Умен, ― сказал я.

― Это плохо. Он может нанять адвоката и отказаться говорить, если мы вызовем его.

― Возможно.

― При отсутствии улик он уйдет, ― сказал Вивэз. ― Умные обычно уходят, если у них есть деньги. У Хэндфорда есть деньги?

― Он водитель грузовика, это все, что я знаю.

― Посмотрим, ― сказал Вивэз. ― Вы найдете, у кого переночевать? Мы все еще следим за вашим домом. Вряд ли что‑нибудь получится, но иногда везет. Вы можете вернуться домой утром.

― Я сниму комнату в «Бест вестерне», ― сказал я.

― Хотите, чтобы вас подвезли?

― Я дойду пешком.

― Приятный вечер, только прохладно. Берил Три была хорошим человеком?

― Да, ― сказал я. ― Она была хорошим человеком.

― Мелани Себастьян, ― сказал он.

― Что вы имеете в виду?

― У вас в кабинете дело на нее. Вы не скажете почему?

― Не скажу, ― отрезал я.

― Как вам будет угодно.