― Я не лгу, ― заверил я.

Свой кофе я не допил.

― Я тоже думаю, что вы говорите правду, но я видел лжецов, которые искренне верили в то, что рассказывали, и убеждали меня. Поезжайте домой.

Домой я не поехал.

― Кентукки‑фрай, ― сказала Сьюзан Поровски, открыв дверь и увидев меня с двумя пакетами.

― Это подходит? ― спросил я.

― Если с кукурузой и пюре с подливкой. Корочка хрустящая?

― Более или менее.

Она потянула к себе один пакет и сунула в него нос.

― А нельзя ли мне войти?

Она взяла тот пакет, в который заглядывала, и провела меня в квартиру.

― Мама уже дома?

― А это капуста? ― спросила она, проводя меня через гостиную к столу в столовой.

― Капуста.

― Терпеть не могу.

Мы начали распаковывать свертки. Сьюзан, казалось, что‑то ищет.

― А это что?

― Курица без корочки для твоей мамы. Она не ест жареную курицу.

― Я знаю. Но обычно она просто снимает корочку.

Мы разложили еду, бумажные тарелки, салфетки, расставили стаканы. Рядом с бутылкой колы поместился диетический «Сэвен ап».

― Так мамы нет дома?

― Нет. Она звонила. Сказала, что если вы придете раньше, то чтобы мы подождали десять минут, а потом садились за стол без нее.

― А твой брат?

― Майк обитает в ванной.

― То есть он сейчас в ванной?

― Именно. ― Она кивнула. ― Когда он не в ванной, он смотрит телевизор, читает, ходит с приятелями на фильмы для взрослых или играет в баскетбол. Я тоже играю в баскетбол. И еще я играю на блок‑флейте. Хотите послушать?

Я сел за стол.

― Может быть, после обеда.

― Вы думаете, я не умею играть по‑настоящему?

― Думаю, что умеешь, не знаю только, насколько хорошо. Я играю на губной гармошке, на мой взгляд вполне прилично, но слушатели почему‑то другого мнения.

― Она у вас с собой?

― Нет, я не играл с тех пор, как... Давно не играл.

Она села напротив меня.

― Это потому, что вы несчастливы.

― Ты очень мудрая для ребенка, который не прожил и одной жизни.

― Что‑что?

― Это из «Дракулы».

― Я не помню этого места. Я не знаю, чем еще вас занять. Мама сказала, чтобы я вас развлекала.

― Ты отлично справляешься.

Из ванной вышел Майк.

― Кентукки‑фрай. Кайф! ― провозгласил он.

― Привет, ― сказал я.

― Привет. ― Он потянулся за ножкой.

― Подожди маму, ― сказала Сьюзан.

― Я жутко голодный. Съем одну и буду ждать.

― Разве борги едят? ― спросил я.

Он задумался, постукивая куриной ножкой по пальцу.

― Какие еще борги? ― живо поинтересовалась Сьюзан.

― Это такие вроде зомби, в «Звездном пути», ― объяснил Майк.

― Я не люблю «Звездный путь», ― сообщила она мне. ― Мой отец был очень высокий. Мама считает, что Майк похож на него и будет большого роста. Он уже довольно здоровый.

― Я думаю, что борги не едят, потому что они почти машины, ― заключил Майкл. ― Действительно, хороший вопрос.

― Я не люблю остывшее пюре, ― пискнула Сьюзан.

― Можно будет разогреть в микроволновке. ― Майк взглянул на меня. ― Можно задать вам один вопрос? Если только вы не обидитесь.

― Задавай, ― сказал я.

― Вы ухаживаете за нашей матерью?

― Майк! ― воскликнула Сьюзан.

― Ничего страшного, ― сказал я. ― Нет, не ухаживаю. Я не хочу вам врать. Если мы и дальше будем видеться, то это возможно, но пока мы просто знакомые. Моя жена погибла четыре года назад в автокатастрофе.