— Ракина Лиргэл, Делм Нексона, — объявил господин пак-Ора. — Синтебра эл-Кемин.

Они медленно шли по залу. Немолодая леди легко опиралась на руку своей юной спутницы. Обе не были одеты по последней моде, хотя наряд молодой женщины был несколько более праздничным и должен был показать ее привлекательные формы в самом хорошем свете. Стоя рядом с креслом матери, Эр Том наблюдал за их движениями. Пышные волосы юной Синтебры были уложены в высокий узел, из которого с рассчитанной непринужденностью спускались локоны, целовавшие ее обнаженные плечи. Кое-где в буйных черных завитках поблескивали бриллианты. Бриллианты сверкали в изящных ушках, а один камень, подвешенный на тонкой, словно мысль, цепочке, дрожал у основания шеи.

— Делм Нексон, — проговорила Петрелла со своего кресла, — добро пожаловать в наш Дом.

Глава Нексона поклонилась, и блеск ее ювелирных украшений почти скрыл Кольцо Клана.

— Ваше приветствие очень любезно, — заявила она. Выпрямившись, она указала на свою молодую спутницу. — Позвольте познакомить вас с Синтеброй эл-Кемин, дочерью второго Семейства Нексона. Синтебра, перед тобой — Тоделм йос-Галанов.

Поклон Синтебры был очарователен, хотя, на взгляд Эр Тома, несколько рваный в самом начале.

Петрелла наклонила голову и подняла руку, которая заметно дрожала. Эр Том ощутил укол тревоги. Сегодня вечером его мать напрягает свои силы до предела. Если боги будут милосердны, то она не перенапряжет их фатально.

— Мой сын, — говорила тем временем своим гостям его мать, — Эр Том, А-тоделм йос-Галан.

Он поклонился Главе Нексона, получив в ответ кивок и вежливое:

— Здравствуйте, сударь.

Затем он адресовал поклон Синтебре, что было несколько сложнее, поскольку ему нельзя было быть ни настолько холодным, чтобы это заметила его зоркая мать, ни настолько теплым, чтобы сама леди могла питать какие-то несбыточные надежды.

Посему он, как требовали приличия, проговорил только:

— Здравствуйте, Синтебра эл-Кемин, — и добавил: — Я рад наконец с вами познакомиться, сударыня.

Огромные, опалово-голубые глаза смотрели на него с напряженного личика, сочные алые губки сжались до белизны.

«Бесчисленные боги, дитя просто в ужасе!» — подумал Эр Том и ощутил прилив гнева, адресованный родителям обеих сторон, настоявших на этом фарсе.

Синтебра сделала поклон — несколько менее изящный, чем первый.

— Сударь, — отозвалась она прерывистым глухим голоском, — А-тоделм йос-Галан. Я… очень… счастлива нашему знакомству.

«Ну что ж, — с иронией подумал Эр Том, подчиняясь знаку матери и направляясь налить вина гостьям, — будет очень нетрудно показать ей, что мы друг другу не подходим…»

Синтебра изо всех сил старалась сдержать слезы. И она была совершенно не в состоянии заставить себя смотреть на высокого джентльмена, стоявшего рядом с ней, как не могла придумать ни одной веселой, остроумной или хотя бы разумной фразы, которую можно было бы ему адресовать.

Он решит, что она дурочка. Он… нет, ее собственная Делм…

— Выпейте вина, дитя.

Голос звучал очень мягко, модальность была предназначена для разговора двух взрослых. Синтебра вздрогнула и подняла глаза.

И встретилась взглядом с лиловыми глазами, которые смотрели на нее из-под взметнувшихся к вискам золотых бровей.

— Вы почувствуете себя лучше, — тихо сказал он, поднося к губам свою рюмку. Когда он ее опустил, Синтебра увидела, что он едва заметно улыбается. — Я вас не съем, не бойтесь.

Такие близкие слезы чуть не полились у нее из глаз. Она не ожидала доброты. По правде говоря, она не ожидала от столь великолепного господина ничего, кроме презрения.