Драмлизы — так назывались волшебники (за неимением более точного слова), намного более сильные, чем Целители. Способности драмлиз включали в себя интерактивную эмпатию, а к ней прибавлялось еще множество всего: телепортация, транслокация, телекинез, пирокинез, телепатия… Все пункты из списка чудесных способностей, которые в любую историческую эпоху приписывались любому шаману, ведьме или магу, достойным своего звания.

Если верить в подобные вещи.

«А Шан, — подумала Энн смятенно, — видит искры».

— Я… понимаю. — Она перевела дыхание и сумела выдавить неуверенную улыбку. — Наверное, мне следовало внимательнее рассмотреть… насколько хороши твои гены. Это была неудачная шутка — и даже опасная, но в глазах Эр Тома заискрился веселый смех.

— Конечно, следовало. Однако сделанного не вернешь, и нечего плакать над пролитым вином. — Он отступил назад и мягко поклонился. — Почему бы не пойти в комнату и не устроиться… удобно? Я через минуту принесу вино.

— Хорошо.

Она проскользнула мимо него, старательно избегая прикосновения даже к его рукаву, — и сбежала в гостиную.

— Ох, все просто ужасно, — говорила она через несколько минут, отвечая на его вопрос. — Администрация ведет себя просто скверно. Казалось бы… А, ладно.

Она вздохнула.

— Самая хорошая новость — это то, что все оказались на местах. Но чего это будет стоить в отношении работы… Профессор Диллинг все собрание только стоял в углу и трясся, бедняжка. Я подошла к нему, чтобы узнать, не могу ли я чем-нибудь ему помочь, но он только твердил: «Тридцать лет исследований пропали. Пропали!»

Она снова вздохнула и повела своими крупными кистями, выражая полную беспомощность, а потом бессильно откинулась на диван.

— Но ведь компьютерные файлы… — пробормотал Эр Том из противоположного угла дивана.

— Бумаги, — устало поправила его Энн. — Старинные земные музыкальные записи. Среди них — оригиналы музыкальных произведений. Я пару раз помогала ему с ними разбираться. Его кабинет был настоящим складом. Бумаги, старинные инструменты — металл, дерево… Все разлетелось на части. Мелкие, крошечные части, как говорит Джерзи.

Она потянулась за своей рюмкой.

— А твоя работа? — тихо спросил Эр Том.

Энн засмеялась, хотя и без своей обычной веселости.

— О, я одна из самых везучих. Я потеряла последний вариант новой монографии, но предыдущий сохранился где-то в брюхе Главного компьютера. Кое-какие студенческие работы, файлы, планы занятий — это самые большие потери. Все важное — записи, заметки, моя переписка — хранилось в архиве, который я делю с Джерзи, в крыле Театральных искусств. Думаю, их здание даже не тряхнуло.

— Ты счастливая.

На этот раз ее смех был уже по-настоящему веселым.

— Скорее склонная к паранойе. Мне не хотелось, чтобы моя работа валялась там, где ее мог бы взять и прочитать любой. Как правило, когда я над чем-то работаю, то держу записи при себе — прямо в портфеле. А в Главном компьютере мой файл имеет защиту и тройную кодировку. — Она криво улыбнулась. — Добро пожаловать в мир ученых-разбойников. Публикуйтесь или погибайте, господа: ваш выбор!

— Кто овладел контрашансом, овладел миром, — процитировал Эр Том по-лиадийски. Он чуть наклонил голову. — Ваша администрация… на тебя возложили новые обязанности в свете этой чрезвычайной ситуации?

— Нисколько! — заверила его Энн. — От нас требуют только, чтобы мы действовали так, как было бы, если бы факультет лингвистики не был… перестроен… таким несколько экстремальным способом.