Глава двадцать третья

Гость священен. Благополучие и комфорт гостя должны стоять для Дома на первом месте в течение всего времени, пока гость там находится.

Даав йос-Фелиум, четвертый носитель этого имени в Семействе, мастер-пилот, капитан разведчик в отставке, специалист по культурной генетике, Делм Клана Корвал, лежал под двуциклом «Герберт-81», упираясь плечом в прохладный каменный пол, и усердно пытался отвинтить особо упрямую крышку сальника. Из сальника капало масло, и он старался не запачкать лицо, хотя ни толстая поношенная рубаха, ни потертые кожаные брюки, надетые на нем, не убереглись от пятен.

Какое-то время за работой его развлекали только трели птичьих песен, доносившиеся из-за дверей гаража, да редкие шорохи, говорившие о том, что на осыпанную росой траву вышли покормиться кролики. Однако в последние несколько секунд он заметил некое изменение: демонстративный, замедленный ритм, который заставлял вибрировать упертое в пол плечо и отдавался в голову.

Сосредоточившись на сальнике, он лениво подумал, не выпустили ли на газон слона. И немного огорчился, хотя и не удивился, когда спустя несколько минут топанье перешло в резкий стук каблуков, ударявших в каменный пол. Его сопровождало тихое шипение во внезапно наступившей тишине: его обостренные чувства разведчика интерпретировали его как человеческий вздох.

— И что, — вопросил голос его сестры, прозвучавший в модальности старшего ребенка, обращающегося к младшему, — ты делаешь там, внизу?

Крышка наконец поддалась его уговорам и отвалилась, вызвав короткий дождь смазки. Он отпрянул из-под капели, которая щедро украсила грудь его рубашки, и высунулся из-за переднего колеса «Герберта». Его взгляду предстали кремовые кожаные сапожки, кое-где прочерченные голубоватыми травяными пятнами. Плотные шелковые брюки, расширяющиеся книзу и заканчивающиеся ровно над подъемом, были такого же кремового цвета. Даав переключил свое внимание обратно на сальник.

— Доброе утро, Карин, — сказал он, соблюдая вежливость и выбирая для ответа модальность, предназначенную для разговора взрослых братьев и сестер.

Достопочтенная Карин йос-Фелиум разрешила себе вздохнуть еще раз.

— Что ты делаешь там, внизу? — снова спросила она, по-прежнему тоном раздосадованного выговора.

— Заменяю бобинный сальник и отлаживаю синх-мотор, — ответил Даав, тщательно протирая гнездо сальника смоченной в растворителе салфеткой.

Наступило короткое молчание, после чего его сестра с прискорбной предсказуемостью поинтересовалась:

— И это настолько срочное дело, что тебе необходимо им заниматься раньше, чем ты примешь свою родню?

— Ну, — рассудительно признал Даав, поворачивая новый сальник так, чтобы он встал в нужное положение, — тут имеется некоторая срочность. Да. Последняя запасная часть, необходимая для ремонта, прибыла с Земли только вчера вечером, и как только я отлажу синх-мотор, цикл будет в отличной готовности для гонок. Я признаюсь, что уже стандартный год жду возможности участвовать в гонках, но, как ты понимаешь, не следовало записываться с ненадежной машиной.

— Гонки! — В голосе Карин было столько отвращения, что для него больше подходила бы модальность старшей сестры, однако она выдержала ту модальность, которую предложил он. — Приходится надеяться, что ты относишься к своим обязанностям достаточно серьезно, чтобы не подвергать персону Главы Клана Корвал опасности на гонках. В особенности с учетом того, что ты не счел нужным дать Клану своего наследника.

— О нет! — отозвался Даав, с удовольствием слыша щелчок вставшего на место сальника. — Пожалуйста, ни секунды больше не терзайся этим вопросом! Конечно, я назвал своего наследника.