— Вот что! — Она почти зашипела. — Эр Тому йос-Галану будет позволен бастард-полукровка, и от него даже не потребуют поклона в сторону общества! А я, выполняя только свой долг и желая только служить клану, должна терпеть, что моего сына отдают на воспитание без моего согласия, единственно потому, что ты решил…

— Я напомню тебе, что решение принял Делм, — прервал ее Даав. — А еще я дам тебе два совета. Первый состоит в том, чтобы ты успокоилась. Второй — чтобы ты удалила из своего словаря выражения «бастард» и «полукровка». Имя ребенка — Шан йос-Галан. Он — сын Эр Тома йос-Галана и Энн Дэвис, и оба признают его своим, так что, как видишь, слово «бастард» здесь не подходит.

— А вот «полукровка» — это только правда! — вскрикнула Карин, видимо, решив игнорировать его первый совет.

— Я нахожу это слово оскорбительным, — ровным голосом сказал Даав и резко вздохнул. — Полно, Карин, будь рассудительна! Тебя волнует то, что те, кому нечем заняться, кроме как поисками неприятностей, просмотрят старые выпуски «Газеты» и обнаружат, что между Эр Томом йос-Галаном и Энн Дэвис не было контракта с условием, что ребенок отойдет к Корвалу. Да?

— Да, конечно…

— И тем не менее ты считаешь нужным игнорировать тот факт, что те же личности без труда найдут сообщение о том, что Пат Рина йос-Фелиума взяли из приемной семьи и вернули матери. И они сразу скажут себе: «Взятка».

— А ты считаешь себя способным взяться за задачу очищения меланти Корвала перед Высокими Домами…

— Я еще раз напоминаю тебе, что я — Делм, — прервал ее Даав с исключительной мягкостью. — Если меланти Корвала будет нуждаться в ремонте, то моим долгом будет позаботиться о том, чтобы этот ремонт был проведен. Однако никаких починок не требуется. Клан принимает кого хочет, и вне Клана никакие объяснения не нужны.

Он осторожно перевел дыхание.

— Я рекомендую тебе меня оставить, Карин. Немедленно.

Ее губы приоткрылись, но ничего не было произнесено.

Спустя мгновение она уже кланялась ему.

— Доброго дня, — проговорила она настолько нейтральным тоном, что его можно было назвать лишенным модальности.

А потом она оставила его — быстро, сотрясая тяжелыми шагами мощеную дорожку.

Даав стоял на месте, пока не услышал, как включился двигатель — далеко внизу. Тогда, и только тогда, он позволил своей спине потерять непреклонную прямизну и, снова натянув на руки рабочие перчатки, принялся убирать по местам инструменты.

Они проснулись рано, вместе выпили немного утреннего вина и приняли неспешный чувственный душ. А потом, словно дети, тайком устроившие себе каникулы, отправились осматривать дом.

Энн вскоре совершенно заблудилась: в ее голове воцарилась полная неразбериха из Гостиных, Салонов и Приемных. Остановившись наконец в центре большого и пышно убранного зала, она расхохоталась.

— Не бросай меня, любимый, потому что иначе мне никогда не найти моих комнат! — Она покачала головой. — Вижу, что мне придется носить с собой мешочек с хлебными крошками и не забывать щедро ими сыпать!

— Да, но, видишь ли, слуги у нас хорошо вышколены, — отозвался Эр Том и придвинулся ближе, чтобы улыбнуться ей. — Очень может быть, что все крошки будут сметены задолго до того, как ты пожелаешь вернуться.

— Тогда я пропала! Если, конечно, ты не нарисуешь мне карту.

— Если хочешь, — ответил он.