Карла сорвалась с места и ринулась в туалетную комнату. Ну, рано или поздно это должно было случиться, твердила она себе, пытаясь в одиночестве обрести душевное равновесие. Рано или поздно ей как актрисе пришлось бы столкнуться с человеком, регулярно вкладывающим средства в бизнес развлечений. Фитцджеральд наверняка уже ознакомился с пресс-релизом, в котором наряду с фотографией Карлы были и краткие сведения о ней, увенчанные эффектными «…и живет в Лондоне с семилетней дочерью Франческой». Впрочем, это уже далеко не новость. Скорее всего, Джек давно в курсе. Ну и что, что из этого? С Джеком я покончила, повторяла себе Карла. Я сумела выжить без него, сумею жить и процветать дальше. Я независимая, самостоятельная женщина. Куда там Тане Форсайт! Место его скоро будет принадлежать другому, и в этот раз выбор сделаю я — на своих условиях.

…Это тебе не премьера, думала Карла, сидя на возвышении в зале и отвечая на картечью летевшие вопросы. Ни суфлера, ни шпаргалки, ни уйти, ни повернуться. По старой актерской привычке она нашла в зале «доброго зрителя в девятом ряду» и будто бы с ним повела диалог.

Публицисты интересовались в основном новым телесериалом, подробностями контракта, репортеры, чаще женщины, задавали вопросы личного плана. Внешне Карла выглядела раскованной, уверенной и спокойной, отвечала доходчиво и остроумно. А внутри у нее все скрежетало, она боялась вглядываться в лица, боялась встретиться глазами с Джеком, что окончательно выбило бы ее из колеи. Может, его вообще здесь нет, успокаивала она себя, да напрасно. Она прекрасно знала, что Джек рядом. Она кожей ощущала его присутствие.

Карла услышала голос Джека, еще не видя его, и сразу закрыла глаза, чтобы смягчить потрясение. Зря она не подумала, что зажмуриться значит только обострить все остальные чувства.

Его вопрос прозвучал негромко, но четко.

— Как воспримет ваша дочь, мисс Де Лука, постоянные переезды? — спросил он, подделываясь под репортерскую манеру речи. — Не будет ли это для нее чрезмерной нагрузкой? Разве детям не требуется строгий режим дня и упорядоченная жизнь? Оправданно ли ваше решение всюду возить ее с собой? И если оправданно, то чем?

Вот свинья, рассердилась Карла, пытается сыграть на материнских чувствах. Будь проклято все мужское племя!

— Дети гибче, чем мы думаем, — ровным голосом произнесла она, ослепительно улыбаясь «доброму зрителю». — Помимо того, не следует забывать, что унылая мать вырастит унылого ребенка. Счастливая, довольная, увлеченная и семьей, и работой женщина будет лучшей матерью, чем та, которая постоянно приносит себя в жертву и оплакивает лучшие годы жизни. Если я оставлю Франческу дома, она почувствует себя брошенной. Я могу остаться с нею, но исключительно в роли мученицы, а это не прибавит ей радости. Я ответила на ваш вопрос?

И тут неодолимая сила увлекла ее взгляд в глубину зала, где у стены стоял в одиночестве Джек Фитцджеральд. Он улыбнулся. Как знакома была ей эта улыбка — лениво-небрежная, дерзкая и доверительная.

— Безусловно, — негромко сказал Джек.

Избежать приема не было возможности. После пресс-конференции началась традиционная суета, рекой полилось шампанское, гости принялись курсировать по залу, собираться в кружки, поднялся шум, гомон, раздавались взрывы смеха, восклицания и тосты. Молли вывернулась наизнанку, но умудрилась-таки протиснуться к Биллу Фергюсону и выбить для Карлы приглашение на его шоу-викторину. Карла бодрилась, стараясь казаться заинтересованной и веселой, но головная боль взяла свое. К счастью, когда иссяк «источник» шампанского, всеобщее ликование стало затихать, и прием быстро закончился. Все разошлись.

Фитцджеральда нигде не было видно. Задетая и успокоенная этим, Карла стремительно спустилась вниз, где ее ожидало такси.