— Идем, — приказал Джек.

Со всех ног Карла кинулась обратно, мечтая только о том, чтобы все это оказалось тяжелым, диким сном.

Фитцджеральд не растерялся и принялся действовать. Высказываться по поводу полуодетого, неподвижно лежавшего тела он не стал, зато проверил у него пульс, приподнял веки. После этого, придав Йену сидячее положение, Джек резко похлопал его по щекам.

— А ему хуже не будет? — дрожащим голосом спросила Карла, усомнившись в эффективности такого грубого и примитивного лечения черепно-мозговой травмы.

— Мадемуазель, я два года провел на флоте и научился отличать мертвого от мертвецки пьяного. Он здорово перебрал, иначе не свалился бы, а влепил бы вам сдачи.

Фитцджеральд увидел пепельницу, валявшуюся рядом, поднял ее и внимательно осмотрел.

— Да и вы, судя по всему, сегодня не в лучшей форме, — заметил он, — потому что такой штукой убить очень просто. Похоже, он еще легко отделался. Что же этот бедолага сделал вам, а?

Йен вдруг зашевелился, застонал, захлопал глазами. Джек протянул Карле ключ.

— Бегите в мой номер, 314, быстро принесите бренди из бара на кухне.

Триста четырнадцатый был через четыре двери по коридору. Все еще дрожа, Карла незамедлительно выполнила приказ и почти сразу вернулась с традиционной для всех гостиниц казенной бутылкой.

Макинтайр сидел уже гораздо увереннее и театрально стонал:

— Это не девка, это дикая кошка. Я и пальцем до нее не дотронулся.

Джек бросил на Карлу многозначительный взгляд.

— Выпей-ка это, парень, — спокойно сказал он, — а потом иди к себе. Тебе надо выспаться.

Йен с благодарностью осушил стакан, с трудом поднялся на ноги и позволил Джеку и протрезвевшей Карле проводить его в номер, где они положили несчастного на кровать, стащили с него ботинки и получше укрыли. Шотландец тут же отключился и громко захрапел.

— Теперь ваша очередь, мадемуазель, — решительно заявил Фитцджеральд, привел девушку обратно в ее номер и крепко закрыл двери.

— Сначала в ванную, а потом сразу в постель, — распоряжался он. — Примите Алка-Зельтцер. Утром вас ждет неважное самочувствие, приготовьтесь.

Но пережитый шок оказал более быстрое действие. Последние пятнадцать минут Карлу поддерживали силы, вызванные страхом и необходимостью действовать. Теперь они иссякли. Ее отчаянно затрясло, ноги стали ватными и, самое страшное, предательски закружилась голова.

До ванной Карла дойти не успела. Джек обхватил ее за плечи, чтобы она не упала, но в этот момент девушку мучительно и бурно вывернуло. Ослепительно-голубая шикарная рубашка Фитцджеральда приняла на себя всю мощь этого удара.

Джек даже не вздрогнул, просто поволок ее к раковине и пустил воду. Карлу рвало страшно, безудержно, смертельными судорогами, казалось, скручивало желудок. Болезненные спазмы, наверное, свалили бы ее с ног, если бы не крепкие руки, надежно державшие девушку. Опустошенная физически, лишенная душевных сил, она едва ли чувствовала эту поддержку. Наконец, приступ прекратился. Карла обмякла в объятиях Джека и покорно позволила, чтобы он промокнул ей влажным прохладным полотенцем лицо. Головокружение прошло, правда, в висках начала пульсировать боль. Карла усилием воли открыла глаза и тут увидела, во что ее стараниями превратилась рубашка Фитцджеральда. Да, грустная была картина. Заметив смущение и огорчение Карлы, Джек быстро расстегнул пуговицы и бросил испорченную сорочку и «скончавшийся» галстук в таз.

— Ну что, полегчало? — добродушно спросил он.

Карла вспыхнула. Она оказалась в ситуации более чем пикантной: Джек Фитцджеральд, ее босс и работодатель, мужчина, которого она почти не знает, стоит с ней посреди ночи в ванной, полуголый… И виновата в этом только она!

— Кру-гом! — скомандовал он и без всяких церемоний расстегнул на ней платье.