— Врача вызвали? — тут же осведомился он.

— «Скорую», — ответила Карла и, переходя на шепот, добавила: — Дела неважные. Сердце у него раньше барахлило?

— Сердце? Да ему только сорок два! — вполголоса воскликнул Фитцджеральд. В глазах его светилась тревога.

— Надо же так работать! Довел себя до инфаркта, — с горечью заметила Карла, когда санитары уже вынесли носилки.

Фитцджеральд вызвался сопровождать Бена в больницу и попросил Карлу ехать с ним, так как по-итальянски он не знал ни слова. Необычной казалась его почти материнская забота, с какой он успокаивал Бена, пожимал его руки, твердил, что все будет хорошо. Неожиданная болезнь Холмса просто потрясла его и, похоже, думала Карла, он чувствует в этом и свою вину. Иначе как объяснить поведение человека, известного своей непреклонностью и даже жесткостью?

В приемном отделении больницы к тревоге Джека стало примешиваться нетерпеливое раздражение. Он, меряя шагами зал для посетителей, досадовал, почему врачи так долго ничего не сообщают о состоянии Бена. Сдержанно-холодный, насмешливо-высокомерный человек исчез. Карла не узнавала своего босса, а он, казалось, забыл о ее присутствии, нервно постукивал кулаком о ладонь, бормотал что-то себе под нос — то ли проклятия, то ли молитвы. Да, в том, что произошло с Беном, он винит себя, и не без оснований, поняла Карла. И, будто подтверждая ее мысли, Фитцджеральд сказал:

— Мне давно надо было догадаться об этом. Он ведь неспроста вызвал меня. Я должен был добиться от него правды. Но он до чертиков скрытный парень, до чертиков ранимый. Почему, почему он даже не намекнул на то, что нездоров?

— Потому что боится провала, боится подвести вас, — вырвалось у Карлы. — Его цель — гол. Он бомбардир, так, кажется, вы говорили?

— Да что вы все упражняетесь в ехидстве? — возмутился Джек. — Проявите хотя бы немного уважения к человеку, который, может, умирает за этой дверью.

Карла прикусила язык, с которого рвались слова упрека. Гонка на износ, каковой являлся бизнес, претила ей. Коммерческие операции, сделки, прибыль, конкуренция — все, из чего состоят «большие деньги», все, что было свято для Фитцджеральда, вызывало сейчас у Карлы отвращение и ненависть, хотя она прекрасно понимала, что сама кормится из этой же кормушки. Затянувшаяся тревожная ситуация сродни медленно действующему яду. Мало-помалу Карлу захватили воспоминания ранней юности — внезапная папина болезнь и скорая, преждевременная смерть. В те дни черная паутина вины окутала Карлу. Что же, пусть сегодня хоть несколько ее нитей ощутит на себе неуязвимый Джек Фитцджеральд. В белоснежной больничной тишине, слушая гулкие шаги, Карла вновь оказалась приговорена к пытке прошлым. Самые страшные переживания самых страшных ее дней безжалостно рвали душу, и слезы вдруг сами потекли из глаз… Она всхлипнула, принялась рыться в сумке в поисках салфетки.

Эмоциональный срыв девушки отвлек Фитцджеральда от самобичевания. Он вручил ей носовой платок, молча, с подавленным видом сел рядом. Карла все плакала. Джек положил ей руку на плечи.

— Не плачьте, не надо. Простите, если я был сейчас резок. Я чувствую, что в ответе за это несчастье, и сорвался на вас только потому, что рядом никого больше нет. Извините. — Он помолчал. — Таких, как Бен — один на миллионы, но это не значит, что он пришел бы в восторг от ваших слез. Напротив. Вы не родственники, вы даже не знали друг друга как следует. Не стоит плакать. Поберегите слезы, жизнь еще предоставит возможность воспользоваться ими, — горько заключил Фитцджеральд.

Карла снова всхлипнула и неожиданно для себя сказала:

— Мой папа умер от инфаркта.