– Стой, – прошептала Юля. – Почти пришли. Сейчас – самый сложный момент. В девятиэтажке у них логово. Надо пройти мимо как можно тише. И лучше – подальше от окон. Придется идти по дороге. Хорошо хоть, гроб этот их слышно издалека. Все понял? Готов?

– Куда там юным пионэрам, – усмехнулся Захар.

– Я серьезно. Не до шуток сейчас.

– Да, понял, готов. Идем подальше от окон, не шумим, держимся на дороге.

Он кивнул, чтоб ее успокоить. Только сейчас он понял, что Юлю трясет от страха, и вся ее вот эта строгость – напускная, призванная скрыть усталость и ужас. То ли от пережитого, то ли от предстоящего – непонятно. Он порывисто, неожиданно для себя самого, протянул руку и слегка сжал плечо девушки.

– Нормально все будет, не кисни. Прорвемся! – Он подмигнул и взял обрез поудобнее.

– Хотелось бы надеяться, – вздохнула она. – Вперед!

Они осторожно вышли из-за дома, в тени которого скрывались, и направились к дороге. Впереди, метрах в пятидесяти, был перекресток. А за ним, сквозь чахлую стену деревьев, проглядывала скованная льдом гладь Ангары. Дорога влево уходила на мост, таинственным образом уцелевший спустя столько лет. Девушка сказала, что именно туда им и надо. И Захару это не нравилось. Слишком много открытого пространства им предстоит пересечь.

Девятиэтажка, в которой обустроили свое логово таинственные «они», которых так боялась Юля, стояла практически у перекрестка. На крыше здания еще остались следы от огромных неоновых букв. Правда, понять, что именно означала надпись, не представлялось возможным – от букв уцелели только фрагменты нижних частей. Впрочем, образцы рекламы ушедшей эпохи Захара интересовали мало. Куда сильнее его тревожил рык двигателя, который периодически доносил ветер, бросающий в лицо мелкую снежную крупу.

Они шли медленно, стараясь издавать как можно меньше звуков. Получалось плохо. Без снегоступов они то и дело проваливались в снег, который поскрипывал на морозе под их весом. Выбираться в колею, оставленную в снегу бронетранспортером не хотелось – она шла по самому центру дороги, и стоит броневику вырулить из-за поворота – они окажутся как на ладони. На обочине же оставались шансы нырнуть в сугроб или залечь за одной из заржавленных машин, стоящих на краю дороги.

Захар обратил внимание на то, что в отличие от него, высматривающего затаившийся БТР, Юля практически неотрывно вглядывается в провалы окон девятиэтажки. Туда же смотрел и ствол ее автомата. Кто там может жить? Про чье логово говорила девушка? Но времени на расспросы не было. В любую секунду на дороге мог появиться поисковый отряд, жаждущий крови Захара, и тогда останется только молиться.

Где-то в здании раздался шум – будто кто-то пнул деревянный ящик. Захар увидел, как Юля прикусила губу, чтобы не вскрикнуть, и вскинула оружие, направляя его в оконные проемы первого этажа. Он покрепче перехватил обрез. Захар видел, как ствол автомата ходит ходуном в руках девчонки, совсем недавно хладнокровно и уверенно расстреливавшей преследователей в подземном гараже, и ему самому понемногу становилось страшно. Что же там такое, если даже эта амазонка едва не кричит от страха?

Шум раздался еще раз, ближе. Кто-то передвигался по внутренним помещениям дома, приближаясь к ним. Невольно они ускорили шаг, но шли теперь боком, сконцентрировав все внимание на окнах, не прикрытых ни стеклами, ни досками. Юля поскользнулась, едва не упала – они совсем не смотрели под ноги, и Захар подхватил ее под локоть, помогая вновь обрести равновесие. Девушка даже не кивнула.