И «непобедимый мэйдзин» проиграл свою прощальную партию.

Один из учеников мэйдзина говорил:

– Он взял за принцип играть во всю силу с тем, кто мог бы ему наследовать.

Вне зависимости от того, говорил ли так он сам или нет, мэйдзин воплотил этот принцип в жизнь.

На следующий день после партии я вернулся в Камакуру из Ито, а затем, едва дописав последнюю часть 66-дневного репортажа, отправился в путешествие в Исэ и Киото.

Мэйдзин все еще оставался в Ито, и, как слышал, набрал пятьсот моммэ к своим 8 канам. Он также посетил санаторий для раненых и больных солдат, захватив с собой доску для го. В 1938 году многие горячие источники стали использоваться под такие санатории.

41

Чуть больше чем через год после прощальной партии, на новогодних праздниках, я снова встретился с мэйдзином в доме его зятя, четвертого дана Таканиси, в компании двух учеников: шестого дана Маэды и пятого дана Мурасимы. Было 7 января. И я давно его не видел.

Мэйдзин сыграл две тренировочные партии, но ему уже тяжело давалась игра. Он держал пальцами камни и ронял их так, что те падали без звука. Во второй игре он иногда вздыхал, и взгляд его блуждал. И я вспомнил о мэйдзине в Хаконэ. С тех пор лучше ему не стало.

Сегодня он играл тренировочные партии с любителями, но, как обычно, забыл о себе. Мы ужинали в отеле на взморье, и вторая игра прекратилась на 130-м ходу черных. Противником мэйдзина был сильный любитель, игрок первого дана, получивший преимущество в четыре камня. Черные показали силу в игре, начиная с тюбана, и вторглись в мойо белых, которое выглядело совсем не так плотно.

– Черные играют хорошо, не так ли? – сказал я четвертому дану Такахаси.

– Да, победа за ними. Они укрепились, белым придется сложно, – ответил четвертый дан. – Мэйдзин уже стареет. Он уже не тот, что прежде, он стар. После той партии он сильно сдал.

– Да, кажется, он резко постарел.

– Согласен. Уже совсем добродушный старик… Не думаю, что это случилось бы, если бы не та прощальная партия.

Мы расстались в гостинице на взморье.

– Встретимся в Атами, – сказал я мэйдзину.

Днем 15 января мэйдзин и супруга прибыли в гостиницу «Урокоя». Я до этого находился в гостинице «Дзюраку» и вечером того же дня пригласил их к себе. Мэйдзин сразу же достал доску для сёги, и мы сыграли две партии. Я не очень хороший игрок в сёги и проиграл обе без особого удовольствия. Мэйдзин просил нас остаться на ужин и задержаться подольше.

– Сегодня очень холодно, мы пойдем. Когда потеплеет, сходим с вами в «Дзюбако» или «Такэё», – сказал я.

День выдался снежный. Мэйдзин любил угрей.

Потом мне сказали, что после нашего ухода мэйдзин решил принять ванну. Жена его поддерживала за подмышки. Улегшись в кровать, он стал задыхаться с болями в груди. Через два дня на рассвете он скончался. Об этом мне сообщил по телефону четвертый дан Такахаси. Я открыл створки, солнце еще не поднялось. Я думал, не опечалил ли его мой позавчерашний визит, не был ли он так обременителен.

– Позавчера мэйдзин так хотел, чтобы мы поужинали вместе, – сказала жена.

– Все так.

– И супруга его тоже просила, но мы все-таки ушли.