40

В ноябре ударили морозы, но снега не было. Земля на открытых участках покрылась коркой льда, на клумбах торчали почерневшие стебли растений. С Амура несло холодом. Но двое мужчин, прогуливающихся поздним вечером по набережной, не замечали его.

– Ворон, – спросил Басов, – почему Дворника искать не стали? Год назад всю школу на уши поставили бы, весь город бы прочесали, а тут – пропал сотрудник милиции, и хрен с ним! Жена заявление в милицию написала, и все успокоились, словно так и надо.

– Карабах, Леха! После него много чудес началось. Кто-то прозрел в горах, кто-то понял, что зря в милицию пришел. После первой командировки мой одногруппник Мирзоев исчез. Стали искать – нигде нет, куда подевался – непонятно. Через неделю он сам объявился, сообщил, что летал в Баку за цветами. Его отчислили за злостное нарушение дисциплины. Сейчас он на рынке розы и тюльпаны продает. Машину купил, приезжал на КПП похвалиться, да только никто с ним разговаривать не стал. После второй командировки исчез Витек, мой тезка. Стали искать его и выяснили, что он выступил на фестивале бардовской песни, имел грандиозный успех и решил посвятить себя музыке. Прямо с фестиваля он отправился с группой бардов в турне по стране, даже паспорт из школы забирать не стал. Потом пропал Дворник. Вышел из дома и не вернулся, до школы не доехал. При каких обстоятельствах он исчез – неизвестно. Какой смысл его искать? Он не маленький мальчик, должен сам за свои поступки отвечать.

Басов кивнул в знак согласия. Обернулся, посмотрел на пустынную набережную, предложил остановиться у поворота в городской парк культуры и отдыха.

– Дворника скрутили по пути на остановку, – сказал Басов. – Запихали в машину, привезли в заброшенный дом в дачном поселке. Момента захвата никто не заметил, настолько стремительно все было сделано. У Грачева в Хабаровске много друзей, было кому помочь в деликатном деле. Дворник долго отпираться не стал, как увидел фотографии, так и поплыл. Оказывается, он еще до службы в армии дал клятву какой-то бандеровской ячейке, что будет служить им верой и правдой.

До Карабаха у него работы не было. Зимой он встретился с Сивоконем, через него навел связи с местными националистами. Шабо был у них связным, еще несколько человек были готовы к выполнению мелких поручений. До весны они разрабатывали планы массовых беспорядков, но к реализации их приступить не успели. Дворник уехал в Хабаровск, Сивоконь – во Львов отдохнуть и получить новые указания. Что в НКАО происходило летом, ты знаешь лучше меня.

– Летом они начали репетицию отделения Карабаха от Азербайджана. Дворник, на мой взгляд, слишком мелкая фигура, чтобы быть организатором массовых беспорядков в Степанакерте. Во главе мятежа стояли солидные люди, авторитетные. Заезжий казачок годится только на роль мелкого провокатора, не больше.

– Он и был мелким провокатором. Вначале – информатором, потом принял участие в разработке дашбулагской провокации. Вначале у поселка, чтобы создать нервозность, несколько раз пальнули из ружья, сарай какой-то, никому не нужный, подожгли. Архирейский помчался разведать обстановку на месте. После его отъезда Дворник через Шабо, через дашбулагского участкового сообщил Сивоконю, что вы выехали. Сивоконь с сообщником заняли позицию на горе, дождались момента и обстреляли вас. План не сработал. При Дворнике Архирейский заявил, что тотального обыска в Дашбулаге войсковая оперативная группировка проводить не будет. Дворник сообщил новость Сивоконю. Львовский «корреспондент» и местный участковый приступили к реализации запасного плана, который наверняка должен был вызвать массовые беспорядки и погромы азербайджанского населения.