Он еще ниже склонился над пропастью, крепче ухватившись за ближайшую лиану, казавшуюся достаточно прочной. Но его хватка оказалась не такой сильной. Что-то схватило его за пояс и шею и сильно рвануло. Крик, застрявший в горле, сменился гневом, когда он высвобождался из мягких объятий Руума-Хума.

— Что за?..

Руума-Хум многозначительно взглянул вверх и мягко пророкотал:

— Дьявол летит.

Борн всмотрелся в щелку в стене колодца. Сначала он даже не увидел темную точку на небе, но она вскоре показалась и стала быстро расти.

Когда можно было рассмотреть знакомые очертания, Борн отошел на метр в лес и зарядил снаффлер.

У небесного дьявола было длинное обтекаемое тело, поддерживаемое широкими крыльями. Через четыре кожных мешка, по два с каждой стороны, он вдыхал воздух и выпускал его через сопла у хвоста. Он двигался рывками, кругами спускаясь вниз. Длинная вытянутая голова болталась на змеевидной шее.

Два желтых глаза уставились вниз, а острые зубы сверкнули в бледно-зеленом солнечном свете. Небесный дьявол был идеально сложен для бесшумных полетов над верхушками деревьев и для того, чтобы хватать в свои когти беспечных обитателей кроны деревьев. Но теперь он падал вниз. Трехметровые крылья не позволяли ему маневрировать в этом узком колодце, однако ему удалось, извиваясь и крутясь, замедлить свое падение и изучить каждую секцию зеленой стены, вдоль которых он летел.

Борн, одетый в обтягивающую одежду зеленого цвета, едва дыша сидел на своей ветке, спрятавшись за широким листом, и прислушиваясь к каждому шороху. Передвигаясь кругами, дьявол скрылся с глаз. Борн встал и, крепко держась за свою ветку, опять подошел к краю пропасти.

Далеко внизу он увидел переливающуюся на свету чешуйчатую спину и крылья чудовища, спускавшегося к объекту. Наконец оно достигло дна и сложило крылья. Дьявол неуклюже пошел по голубой поверхности к приплюснутой верхушке чудовища. Он с силой ударил ее своим клювом, потом вонзил свои зубы в него. Еще и еще раз…

До Борна доносилось гулкое рычание дьявола, потом он услышал отдаленный треск металла.

Вдруг еще один звук долетел до его уха. Этот звук перекрыл весь обычный шум в кронах деревьев. Это был человеческий вопль, и он раздавался где-то очень близко от голубого объекта, или же из него самого.

Руума-Хум не отставал от него. Вместе они издавали такой шум, который мог привлечь внимание доброй половины дневных лесных хищников, о чем фуркот тут же сообщил Борну. Но тот был поглощен другими мыслями, чтобы обратить внимание на предупреждение.

Однажды Борн чуть не упал на спину чан-нока, лежавшего между стволами двух воздушных деревьев. Узловатая спина огромной рептилии была похожа на виноградную лозу в малейших деталях, и поэтому ее не сразу можно было различить. Нога Борна задела бронированную спину, и он тут же понял, что это было чье-то тело, а не дерево. Борн двигался так быстро, что когда чан-нок неторопливо развернулся, чтобы размозжить обидчика, он был уже далеко внизу. Взбешенная потерей своей добычи, тупая морда повернулась, чтобы схватить Руума-Хума. Тот, даже не останавливаясь в своем движении вниз, выпустил когти и сильно поцарапал гладкую поверхность головы рептилии.

Если бы Борн остановился и подумал, что он делает, он бы наверняка не удержался на ветке и упал, сильно повредившись. Он спускался, доверяя только своему инстинкту. Ничем не контролируемые, рефлексы не подвели его. Только когда Руума-Хум прибавил еще скорости и оказался впереди него, а потом замедлил свое движение, Борн осознал, как быстро он спускался. Он чуть не вывихнул плечи, когда резко остановился перед фуркотом. Оба тяжело дышали.

— Почему мы остановились, Руума-Хум? Мы…

— Здесь, — прошептал фуркот. — Небесный дьявол рядом. Послушай.

Борн прислушался.