Доктор Базилио часто предлагал ей переехать к нему, если она опасается непрошеных гостей. Она отвечала, что ничего не боится.

Это правда, Мадемуазель всегда боялась только за Ванго. И теперь, когда он исчез, у нее на душе было печально, но спокойно.

Загадочное исчезновение Ванго, его молчание иногда не давали ей заснуть. Тогда она разговаривала с ним, словно он все еще лежал в кроватке в углу спальни. Она рассказывала ему разные истории. О сверкающем огнями белом корабле, бороздящем моря. О дельфинах, сопровождающих его целыми стаями, точно свита.

К концу каждой фразы ее голос начинал дрожать.

Порой ей не удавалось закончить историю.

Но один раз в году Ванго посылал о себе весточку, давая понять, что он жив и здоров. От него приходило письмо на следующий день после Пасхи. Всего несколько слов корявым почерком, который она сразу узнавала. А большего она и не просила.

Мадемуазель незаметно просунула руку под раковину.

Она не ошиблась. На голубом фаянсе замаячила тень. Кто-то стоял у нее за спиной. Выйдя из спальни, темная фигура пробралась в кухню.

Под каменной раковиной она прятала маленький пастуший нож. Она незаметно достала его. Лезвие было тонкое и острое, как осока.

Мадемуазель призвала на помощь все свое мужество. Ее правая рука продолжала перебирать каперсы, а левая сжимала нож.

Она что-то напевала. Человек сзади не двигался. На кафеле виднелась лишь неясная тень, но по ней можно было догадаться, что он невысокого роста.

Эта узкая тень напоминала сделанный тушью штрих: вероятно, мужчина был молод, худощав или стоял боком.

Она могла бы с ним справиться.

Она должна с ним справиться. Иначе ее жизнь закончится раньше, чем завянет цветок каперсника.

Мадемуазель ждала. Нужно было, чтобы он подошел ближе. Она решила заговорить с ним не оборачиваясь, чтобы он приблизился сам. Она сказала по-русски:

— Вы его не поймаете. Я знаю, что он далеко.

А потом произнесла странные слова:

— Теперь он сильнее вас, потому что выжил.

Тень за ее спиной шевельнулась и приникла к стене, словно в нерешительности.

— Вам его не поймать! — крикнула она.

Одним прыжком тень метнулась к ней.

Резко повернувшись, она выбросила вперед левую руку. Белый цветок выпорхнул из ее волос. Лезвие ножа рассекло воздух, но не задело нападавшего, который сумел увернуться, воскликнув:

— Мадемуазель!

Пальцы няни разжались. Нож полетел на стол, на лету пронзив цветок каперса.

Женщина не верила своим глазам.

Это был он. Выживший!

— Ванго! Евангелисто! Ванго!

Он упал перед ней на колени.

— Мадемуазель!

И крепко обнял ее.

25

Огни на волнах

Мадемуазель рыдала так горько, что слезы мешали ей видеть Ванго. Она сжимала его голову и ощупывала его лицо, словно не верила, что это действительно он.

— Евангелисто, ты здесь, — сказала Мадемуазель.

Ванго заново узнавал этот голос, это имя — Евангелисто, которое он почти забыл. Она всегда называла его Ванго и только в особых случаях произносила полное имя, словно ей нужно было больше букв, чтобы вложить в них всю свою любовь.

— Беги, Ванго!

— Кого вы ждали, Мадемуазель? С кем вы разговаривали?

— Они тебя ищут.

— Кто они?

— Не знаю. Уходи скорей!

— Я не останусь надолго. Я пришел спросить одну вещь.

Ванго нащупал в кармане листок бумаги — письмо от Этель. Оно прилетело к нему прямо в руки, повинуясь какому-то скрытому дуновению, и заключало вопрос, который отныне не выходил у него из головы: «Кто ты?»

Ванго стал вспоминать свою жизнь и свои тайны.