Ей нужен был носитель полегче и поменьше, потому что в дом своих родителей она могла проникнуть только через окно на втором этаже. Она не знала, что будет тогда делать, знала лишь, что ей необходимо забраться в дом, а если не получится — она станет пробовать снова и снова — пока её родители не поймут, что она не ушла, что она здесь, рядом с ними, и в ближайшем будущем не собирается никуда уходить.

В палисаднике росло дерево, а окна наверху стояли настежь. Летом родители всегда оставляли открытыми окна второго этажа. Дерево — живой дуб, сучковатый, с раздвоённым стволом и множеством корявых ветвей — был словно создан для того, чтобы на него взбираться. И хотя ветка, ближе других подходящая к стене дома, была довольно хлипкой, Алли рассудила, что она выдержит ребёнка, весящего не больше пятидесяти фунтов.

Она прогулялась по соседним домам и наконец нашла подходящий материал в нескольких кварталах от дома своих родителей. Ей не пришлось усыплять мальчика — он и без того глубоко и сладко спал, как спят только маленькие дети. Алли легко захватила над ним контроль, скользнула в пару детских кроссовок, изображающих обувь Человека-Паука, спустилась по лестнице и вышла в ночь.

Ущербный серпик луны плыл по небу и, словно ятаган, разрезал попадавшиеся на пути облака. Улицы были пустынны и тихи, в доме родителей Алли не светилось ни одно окно. Да этот малец, похоже, собаку съел в лазании по деревьям! Она поняла это в тот же миг, когда начала карабкаться по стволу. Алли доверилась мышечно-двигательной памяти своего хозяина и вскоре очутилась на ветке, протянувшейся к открытому окну. Она проползла по ней и только-только потянулась к окну, как ветка затрещала.

Алли рванулась и что было сил вцепилась в выступ под окном, тело мальчика с глухим стуком ударилось о стену дома. Будь она в собственном теле, ей бы ни за что не удержаться — сорвалась бы как пить дать, но в том-то и дело, что маленькие дети в состоянии карабкаться на самую верхотуру: мальчик-носитель был таким лёгким, что Алли удалось подтянуть себя вверх. Затем она, держась одной рукой, с силой выбросила другую вперёд, пробила сетку от насекомых и вырвала её из рамы. Сетка упала вниз, в палисадник, а Алли скользнула через окно в спальню.

В щель под дверью было видно, что в коридоре зажгли свет. Алли услышала торопливые шаги по направлению к её комнате и нырнула под кровать как раз в ту секунду, когда распахнулась дверь. В комнату кто-то вошёл. Из-под кровати ей была видна только пара босых ног. Мужских ног. Её отец! Он щёлкнул выключателем, и спальню залил яркий, режущий глаза свет. Алли забилась подальше, к самой задней стенке. Несмотря на то, что она отчаянно задыхалась, а в крови кипел адреналин, она заставила себя дышать как можно тише.

Отцовские ноги прошли от кровати к окну. Алли почувствовала, как сердечко мальчика подпрыгнуло куда-то к горлу, пульс забился где-то в голове, от каждого удара темнело в глазах.

— Что там? — спросила мама, стоящая у порога.

— Ничего, — ответил папа. — Дерево вырвало оконную сетку, вот и всё.

— Говорила же — надо его подрезать! — сказала мама и добавила: — Ты уверен, что это всё?

— Зайди и посмотри сама.

Мама подошла к окну. Алли услышала, как закрылась оконная рама.

— Ох, извини, — послышался голос матери. — Но после этой женщины меня сегодня просто всю трясёт.

— Да, полоумных кругом хватает. Но чтобы ты перестала волноваться — может, нам поставить охранную сигнализацию?

Родители ушли, выключив свет и закрыв дверь. Несколько секунд Алли слышала жалобные поскрипывания пружин в соседней комнате — родители укладывались спать. Она не решалась двигаться ещё минут десять — а вдруг им придёт в голову вернуться? Наконец, она выкарабкалась из-под кровати и окинула спаленку взглядом: в неясном свете дальнего уличного фонаря всё вокруг было окутано в различные оттенки серого.