Алли не испытывала особой жалости к родителям мальчика — они-то получат своего ребёнка обратно! Да и номера она не знала, так что ладно. Она наконец вместе со своими мамой и папой, они ласковы с ней, они пытаются утешить её… Может, это единственный шанс побыть в кругу своих близких, другого ей не представится…

— Кушать хочется, — заныла она. — Можно мне чего-нибудь покушать?

Родители переглянулись, мама указала глазами на телефон, отец кивнул и вышел из спальни. Не надо быть гением, чтобы понять: он позвонит в полицию с другого телефона. Алли подумывала, а не устроить ли очередную истерику, но осознала, что не может оттягивать неизбежное до бесконечности. Надо просто получше использовать отпущенное ей время.

— У вас есть хрустики — яблочные колечки? — спросила она. — Я люблю их с земляничным молоком.

Она могла бы поклясться, что мама страшно побледнела — такой бледной Алли её никогда раньше не видела.

— Ладно, не надо, — сказала Алли. — Всё равно их у вас, наверно, нет.

— Вообще-то, — проговорила мама, — они у нас есть.

На кухне к ним присоединился папа, незаметно кивнув своей жене. Должно быть, позвонил куда надо. Алли прикинула, что до приезда полиции у них есть ещё минут пять.

Она наслаждалась каждой ложкой смеси для завтрака, сидя со своими родителями за кухонным столом. Пыталась обмануть себя, заставить поверить, что это обычный домашний завтрак…

— Ты прости, если они немного старые, — сказала мама.

— Не, — отозвалась Алли. — То, что надо.

— Их любила наша дочка, — сказал папа. — И тоже с земляничным молоком.

— А что — многие дети любят! — сказала Алли, хотя на самом деле больше не знала никого, кто любил бы эту смесь в таком сочетании. Она зачерпнула розовое молоко — в ложку вплыло последнее яблочное колечко, словно одинокий спасательный круг.

— А ещё можно?

Мама опять наполнила мисочку. Алли ложкой утопила в молоке круглые оранжевые пухлики.

— Комната, где я был — это вашей дочки, да?

Мама кивнула, избегая смотреть мальчику в глаза.

— С нею что-то случилось, да?

— Да, Дэнни, с нею что-то случилось, — ответил папа.

— Может, не надо об этом говорить… — сказала Алли, поняв, что далековато зашла.

— Нет, всё в порядке, — отозвался папа. — Это произошло так давно.

«Не так уж и давно!» — хотела воскликнуть Алли, но вместо этого произнесла:

— Наверно, она вас очень любила.

На этом, пожалуй, следовало и закончить, но она увидела — к тротуару подъезжает полицейская машина, а за ней — другая. Если она собирается это сделать, то должна сделать это сейчас!

— Иногда люди уходят, — сказала Алли своим родителям. — Они не хотят, но не могут иначе. В этом никто не виноват. Я уверен — если бы она могла, она сказала бы вам, что всё в порядке — что с нею всё хорошо. То есть, я имею в виду, люди умирают, но это не всегда значит, что их больше нет.

Но тут её мама с папой переглянулись, а потом посмотрели на Дэнни. В их глазах стояли слёзы. Мама сказала:

— Алли не умерла.

Алли улыбнулась. Как это похоже на её родителей — воспринимать происходящее таким вот образом!

— Конечно, нет. До тех пор, пока вы помните её, она будет жить.