Крик радости и облегчения, который испустила Алли, мог сравняться только с воплем матери Дэнни. Женщина бросилась к сыну, но Ирокез задержал её, решительно выставив вперёд руку:

— Дайте ему время прийти в себя!

Он перевернул мальчика набок, и Дэнни выкашлял ещё столько воды, что можно было подумать, будто он заглотал весь бассейн. Он кашлял, и кашлял, и кашлял, а затем открыл глаза. Мать схватила его в объятия, невзирая на протесты Ирокеза.

— Мам, я так устал…

Ну и ладно. Теперь маленький Дэнни вполне мог позволить себе сон и отдых. Ирокез подскочил к Кертису и затряс его, заорал, вне себя от ярости: «Что ты наделал?!» — но тот не реагировал — он лишился ума. В конечном итоге, он стал единственной жертвой всего случившегося, но Алли не могла ничего для него сделать. Она спасла Дэнни, она не могла спасти всех.

Девушка повернулась к Милосу — на того поступок Алли, кажется, произвёл впечатление.

— Ты прямо как добрый сомалитянин, — сказал он.

— Добрый самаритянин!

— Какая разница. — Он протянул ей руку. — Пойдём.

Алли не двинулась с места.

— Ты в самом деле воображаешь, что я пойду с тобой после того, что ты сейчас сотворил?

— Ты дала мне слово!

— Можешь звать меня лгуньей!

Милос подал знак Хомяку, и тот двинулся Алли за спину.

— Не хотелось бы брать тебя силой, — процедил Милос, — но если придётся, я так и поступлю.

— Сначала поймай меня!

Алли сорвалась с места и помчалась прочь. А позади неё миссис Розелли несла своего сына в дом, шепча на ходу благодарственную молитву, а мёртвое пятно на дне бассейна померкло и исчезло.

Глава 35

Алли, Алли, тебя застучали!

Мост на Юнион-авеню — узкий, постоянно забитый автомобилями — не мог и близко сравниться по пропускной способности с двумя другими городскими мостами, по которым на другой берег Миссисипи, в Арканзас, двигался основной транспортный поток. Самый старый в Мемфисе мост, он был выстроен специально для межконтинентальной железной дороги, но много лет назад его модифицировали и добавили полосы для движения автомобилей — по обе стороны от железнодорожного полотна.

Время от времени где-то на средних страницах «Мемфис Дейли Ньюс» появлялись заметки о том, что мост приходит в негодность, ещё чуть-чуть — и развалится, но у живых всё время находились дела поважнее старого моста: например, кто пристукнул королеву крастоты или кто сделал рок-звезде ребёнка.

Так что мост на Юнион-авеню был бомбой замедленного действия — того и гляди, произойдёт несчастье. А если несчастью ещё и слегка помочь…

Пока Милос «вызволял» Алли из тела Дэнни Розелли, Оторва Джил и Лосяра ждали на мосту — подвиг, совершенно немыслимый для большинства послесветов: ветер из-за реки сдул бы их в воду. Но эта парочка была надёжно упакована в две тушки. Может, они бы и выглядели подозрительно — стоят на мосту, ничего не делают — если бы приютившие их носители не были дорожными рабочими, а дорожные рабочие, как всем известно, только тем из занимаются, что стоят и ничего не делают.

— А что, если Милос с Хомяком не придут? — спросил Лосяра.

— Вообще-то мы и сами справимся, — ответила Джил. Её раздражало отсутствие Милоса, а ещё противнее были плохие зубы её тушки и то, как из её рта несло жевательным табаком.