Это, конечно, Милос — кто же ещё!

Однако это был не Милос. Кто-то совсем другой. Вернее, что-то совсем другое.

— Попалась! — крикнуло оно.

Этот пацан представлял собой нечто неописуемое. Всё в нём было не так, как у людей. Там, где должен располагаться глаз — у него было ухо, а глаз сидел на месте носа. Щёки были разной величины, а рот — так и вообще вверх ногами. Словом, он был похож на игрушку «Мистер Картофельная Голова», только поигрался с нею кто-то очень злой.

— Ты кто?! Пусти!

Но теперь их окружал добрый десяток странного вида послесветов. Они накинулись на Алли и не давали ей двинуть ни рукой, ни ногой. Лица у всех были какие-то скошенные-перекорёженные, правда, среди них не нашлось бы и двух одинаковых. «Пикассоиды какие-то!» — подумала Алли. И действительно, эти послесветы выглядели так, как будто их нарисовал Пабло Пикассо, когда у него было убийственное настроение.

— Не давайте ей скинджекить! — проорал главный Пикассоид. У него были голубые волосы. Хм, странно, где-то она их уже видела…

— Да какое вы имеете право меня задерживать! Немедленно пустите!

Автобус с посетителями двинулся к особняку.

— Как бы не так! — отрезал предводитель. — Мы тут с ног сбились, ища вас, мисс Алли!

Так, надо попробовать их уговорить. Ага, есть — это должно сработать.

— Вы — дети Мэри? Я пришла, чтобы помочь ей. Я осознала свои ошибки и теперь хочу стать на её сторону, помогать ей. Я пришла, чтобы попросить прощения. А теперь дайте дорогу!

Пикассоиды переглянулись, а затем уставились на Алли.

— Мы работаем вовсе не на Небесную Ведьму, — сказал урод с голубыми волосами. — Мы служим монстру. Единственному Истинному Монстру Междумира.

Ничего себе!

— Кому-кому?!

Предводитель Пикассоидов одарил её улыбкой — впрочем, поскольку рот у него располагался вверх ногами, улыбочка вышла довольно неприятная.

— Мы служим МакГиллу.

Майки МакГилл был страшно невезуч во всём, что касалось времени. Он умудрялся всё делать не вовремя.

При жизни он ходил с вечно распухшими костяшками пальцев — за то, что постоянно заглядывал в тетрадь соседа как раз в ту секунду, когда на него вскидывал глаза учитель. Он оказался перед мчащимся на полной скорости поездом тоже в очень неподходящий момент — тогда-то они с сестрой и попали в Междумир. А уже в Междумире надо же было так случиться, что он вздумал шпионить за Алли именно в тот вечер, когда она поцеловала Милоса!

Ну и, само собой, хуже момента для поимки Алли трудно было бы подгадать — как в этой, так и в любой другой вселенной.

Его новые холуи — послесветы, захваченные им в Нэшвилле — дрожали перед ним и подчинялись каждому мановению его пальца, но этого было мало. Он взял с них клятву верности, но этого тоже было мало. Он перекрутил и перекорёжил их лица, пользуясь своим даром, чтобы изменить своих подчинённых — и всё равно: ничто не могло заполнить царящую в его душе пустоту.