«Скорее бы уж она пришла!» — думал он.

Ник прибыл на место встречи на двадцать минут раньше условленного срока. Мэри — на десять минут позже.

Она приближалась к Грейсленду в одиночку и, судя по виду, без страха, однако в душе у неё всё замирало. Мэри боялась не Грейсленда — она опасалась собственной реакции на Ника. «Сценарий, — твердила она себе, — придерживайся сценария». Каждый играл в нём свою роль: и Спидо, и Милос со своими дружками-скинджекерами; значит, ей тоже придётся исполнить свою. Мэри утешалась мыслью о том, что в она в нравственном плане превосходит Ника, а из этого следовало, что если есть на свете высшая справедливость, сегодня она, Мэри, будет достойно вознаграждена за все свои усилия.

Два десятка последователей Огра стояли перед усадьбой и с тревогой наблюдали за тем, как Грейсленд то расплывался, то вновь обретал чёткость. При приближении Мэри они расступились, в трепете и страхе не сводя с неё глаз. Она лишь улыбалась.

— Ничего не бойтесь! — сказала она им. — Забудьте тревоги. С этого момента всё пойдёт очень хорошо! — И с этими словами проследовала в междуворот.

Чрезмерный декор особняка оскорблял вкус Мэри. По помещениям кружили последние группы припозднившихся экскурсантов. Мэри не обращала на них внимания — она шла на запах шоколада, исходящий из безвкусной Комнаты Джунглей. Ник был там. Она с трудом поборола желание кинуться к нему, встряхнуть его как следует, прижаться к нему, залепить пощёчину… Нет! Надлежит сохранять хладнокровие и подобающую дистанцию, иначе ей не выдержать груза этого страшного, критического момента.

И вдруг она обнаружила, что Ник не один. Рядом с ним переминался какой-то неряха-послесвет в форме армии Конфедерации. В одной руке у неряхи был блокнот, а в другой он неловко сжимал карандаш — так обезьяна держала бы ложку. Мэри, однако, не поддалась на обман — она сразу поняла — перед ней та самая знаменитая Потрошительница. Фактически, в ней-то и заключалась одна из причин, почему Мэри пришла на встречу одна. Присущее Нику чувство чести поставит его в невыгодное положение, ибо он никогда не позволит Потрошительнице напасть на одинокую, беззащитную девушку. Так, во всяком случае, надеялась Мэри.

Завидев её, Ник выпрямился, и она пристально вгляделась в него. Всё так, как она и подозревала: шоколад пустил метастазы, поглотил мысли Ника, а затем захватил и его тело. Мэри дала ему кличку «Шоколадный Огр», и кличка сыграла свою роль, нанесла Нику невосполнимый вред. Пророчество стало сбываться само собой. Ник теперь почти полностью состоял из шоколада, лишь одна рука и треть лица оставались чистыми, но и на них кожа потемнела и покрылась влагой. А вот это уже действие междуворота. Всё, что требовалось от Мэри — это тянуть время, и тогда она одержит над Ником верх, не шевельнув даже пальцем. Надо бы сказать ему: «Ты сам в этом виноват, Ник», — но она так и не смогла заставить себя это сделать.

— Здравствуй, Мэри.

— Здравствуй, Ник.

Она всё ещё любила Ника, но при взгляде на него содрогнулась и почувствовала, как её любовь превращается в жалость. Ник был в бедственном состоянии. Теперь Мэри вполне могла оправдывать свои поступки тем, что от Ника больше ничего не осталось, его заменил Шоколадный Огр — существо настолько несчастное, что избавить его от страданий станет актом милосердия.

Держать дистанцию стало легче.

— Что нам сказать друг другу, Ник?

— Как насчёт «приятно снова видеть тебя»? — Хриплый, грубый голос Ника уже не походил на человеческий. Он кашлянул — из его горла вырвалось густое гортанное бульканье.

— Да, — согласилась Мэри.