Теперь их было двое против одной Мэри: Алли тянула из живого мира, а Цин толкала из неживого — и всё равно этого было мало. Но тут в волосы Мэри вцепилась третья рука, четвёртая захватила её подбородок, а ещё две другие потянули её за подмышки — и однако все эти руки были руками Алли! Помимо охранницы, она теперь скинджекила двух туристов, которые тоже в это время забрели в Комнату, и теперь Алли видела окружающий мир тремя различными парами глаз.

«Невыносимый нексус крайностей» действовал на всех послесветов по-разному. Алли теперь скинджекила не одного, а трёх человек одновременно, и у каждого из этих троих была лишь одна цель: во что бы то ни стало вытащить Мэри Хайтауэр из Междумира в мир живых!

— Я этого не допущу!

Но как бы сильна ни была воля Мэри, как бы велика ни была её ярость, справиться с таким количеством врагов она не могла. Покалывание прошло через её грудь, затем талию, затем ноги, и Мэри поняла, что ей не устоять. Но если уж её выпирают из Междумира, она уйдёт не одна! Мэри словно клешнями вцепилась в Потрошительницу, дёрнула девчонку за собой, и обе они вывалились в живой мир.

Цин до того сосредоточилась на своей задаче — вытолкнуть Мэри — что не заметила, чтó произошло с ней самой. Только отпустив свою жертву и оглянувшись вокруг, она вдруг обнаружила, что в глазах у неё больше не двоится, Грейсленд обрёл чёткие и ясные очертания, а заливавший пол шоколад исчез. Мэри стояла в другом углу комнаты в полной прострации. Мужчина-турист вдруг свалился без сознания, его спутница завопила во всю мочь своих лёгких и кинулась вон из помещения. Охранница, которая первой пришла на помощь Цин, ошеломлённо пялилась на Мэри.

Цин обернулась и увидела, как дыра стянулась в точку и пропала. Девочка протянула руку и попыталась открыть новый портал в Междумир… но живые люди такими способностями не обладают! Цин больше не была эктодёром, она превратилась в девочку из плоти и крови. Она сразу поняла это — и не только потому, что, ущипнув себя, ощутила боль, но потому что впервые за сто пятьдесят лет её существования, шапчонка упала с её головы и закувыркалась по полу.

— Что ты наделала!

Мэри смотрела на неё с такой безграничной ненавистью, что только что образовавшаяся кровь Цин застыла у неё в жилах. Она сорвалась с места и побежала, и остановилась только тогда, когда оказалась очень, очень далеко от Грейсленда.

Алли счистилась с двух своих «тушек» — одна из них грохнулась в обморок, другая с воплями умчалась с места происшествия, — но охранницу Алли не отпустила, использовав её в качестве пункта наблюдения за Мэри. Что за замечательное зрелище! Волосья дыбом, зелёное платье измято, а хозяйка всего этого — растрёпанная, запыхавшаяся… Мэри Хайтауэр — растрёпа! Алли едва не расхохоталась.

Привлечённый шумом, в Комнату вбежал экскурсовод. Он даже не заметил свалившегося в обморок туриста за обитым шкурой зебры диваном.

— Что здесь происходит, Кэндис?

— Не волнуйся, — авторитетно заявила Алли — она чувствовала себя очень даже уверенно в униформе службы охраны. — Я сама с этим разберусь. А ты ступай глянь, чего там эта мадам разоралась.

— Кто вы? — напустилась на неё Мэри, как только экскурсовод ушёл.

— Неужто не узнаёшь, Мэри? Я твой старый добрый друг, Алли-Изгнанница. Хотя вообще-то сейчас этот титул больше подходит тебе, чем мне. — Тут Алли кое-что сообразила, из-за чего обрадовалась ещё больше. — А теперь, поскольку ты здесь, живая — со всеми вытекающими последствиями, — я сделаю то, о чём уже давно мечтаю!

И с этими словами Алли занесла правую руку за спину, сжала её в кулак и обрушила его на Мэри со всей мощью, на которую только была способна её тушка.