Мэри опустилась на колени около одного из ребятишек, мальчика не старше десяти, лежащего в состоянии совершенного покоя. На полу около него мелом значились какие-то цифры. Дата. Собственно, около каждого междусвета была написана дата.

— Это даты их смерти? — спросила Мэри.

— Какие ещё даты смерти, если все они — в будущем? — фыркнула Джил.

Мэри присмотрелась к некоторым из чисел, но они не имели для неё смысла: она не следила за течением времени в живом мире.

— Здесь обозначено, когда они дозреют, — разъяснила Джил.

Мэри сообразила, что под этим неделикатным выражением её собеседница подразумевает дату, когда каждый из этих детей очнётся и станет послесветом.

— Как же это получается, что ты нашла стольких спящих, тогда как я за всё время не наткнулась ни на одного?

— Должно быть, не там искала.

Мэри обожгла её холодным взором.

— Если ты собираешься со мной шутки шутить, тогда нам не о чем больше разговаривать.

С этими словами она повернулась к Джил спиной и пошла прочь между строгими рядами спящих мёртвым сном детей.

Джил пошла на попятную.

— Ну ладно, это всё амулет, — призналась она. — Он начинает светиться, когда назревает какое-нибудь крупное несчастье.

Мэри вновь повернулась к своей собеседнице и взглянула на голубой кулон, висящий на её шее. На вид это была ни дать ни взять дешёвая карнавальная побрякушка, но Мэри решила не судить поспешно. Она давно уже пришла к выводу, что несчастья, катастрофы и безвременные смерти, конечно же, должны создавать некую рябь — и не только на поверхности живого мира, но во всех слоях сущего. И вполне возможно, что есть предметы, которые откликаются на такие происшествия. Но вот вопрос: откуда Джил знает, какое именно происшествие приведёт к тому, что ребёнок покинет мир живых и перейдёт в Междумир?

И тут до Мэри дошло. Правда поразила её, словно молния — как поражает только правда.

— Это ты! Ты не даёшь им уйти в свет! — ахнула Мэри. — Ты знаешь, когда и где произойдёт несчастье и поджидаешь там, а когда они летят к свету, становишься на пути и не пускаешь! — Она окинула взглядом детей на полу, словно окутанных невидимым коконом перерождения. — Эти ребята не должны были попасть в Междумир — это ты направила их сюда!

Мэри достаточно было бросить лишь один взгляд на Оторву Джил, чтобы убедиться в своей правоте.

Вот теперь в душе Мэри всё перевернулось, задвигалось — цели и планы начали обретать свой истинный вид, открывшаяся перспектива потрясла всё её существо до самой глубины.

Наконец она нашла в себе силы произнести:

— Но это же изумительно! Чудесно!

Услышав такое, Джил, которую, казалось, ничто не могло удивить, опешила.

— Чудесно? — переспросила она. — Ну, я бы так не сказала, но, во всяком случае, благодаря этим находкам я очень полезна для Мопси.

Мэри смотрела на спящих междусветов — те ожидали своего рождения в мире вечности. Она вдруг прониклась мыслью, что это лишь начало; и то, что ещё пару минут назад так ошеломило её, сейчас казалось лишь крохотной каплей в море открывшихся возможностей.

— Да как же ты не видишь! — проговорила она. — Это и вправду чудесно! — Мэри широко раскинула руки, медленно повернулась вокруг, чувствуя себя так, будто стояла в центре величественно расширяющейся Вселенной. — Взгляни на всех этих детей, Джил! Ты же спасла их!

Всё кардинально изменилось в жизни Мэри после того, как она обнаружила таинственную способность Оторвы Джил задерживать детей на их пути к свету.